— Да, родилась я не в Калифорнии, а в Колорадо, — вежливо согласилась она. — Вы когда-нибудь бывали в Колорадо? У нас совершенно изумительный горный пейзаж.
Но миссис Уэлдон было совершенно наплевать на Колорадо.
— По странному стечению обстоятельств, — продолжала она болтать, — Коринна узнала этого молодого человека. Она познакомилась с ним в прошлом году, когда у нее было маленькое недоразумение с полицией. Она выпила за игрой в бридж всего один слабенький коктейль, но, когда она перебежала улицу на красный свет — Коринна клянется, что был уже желтый, — полиция заявила, что она находилась в состоянии опьянения. Это было ужасно. Суббота, банки закрыты, ее адвокат укатил играть в гольф, родители отправились на выходные в Палм-Спрингс, а эта бедняжка так деликатна — она никогда ничего не ест. Но как бы то ни было, появился молодой человек и заплатил за нее штраф. Коринна никак не может вспомнить, как его зовут, но узнала своего спасителя без труда — он такой симпатичный, если, конечно, не считать того, что он, скажем так, смуглый.
— Вы рассказали прекрасную историю о недоразумении Коринны с полицией, — холодно улыбнулась миссис Филдинг. — Я обязательно ее кому-нибудь поведаю. Надо не забыть.
Почти всю неделю Дэйзи предпринимала попытки остаться дома в одиночестве. Наконец ей это удалось. Мать отправилась в нижнюю часть города сделать кое-какие покупки в магазинах. Стелла взяла выходной после того, как Дэйзи сумела убедить девушку, что та не слишком хорошо выглядит, а Джим отправился к Адаму Барнетту, чтобы испытать под парусом его новый гоночный шлюп. Дэйзи сама организовала приглашение и его принятие: Джим страдал морской болезнью, а Адам, не слишком еще приноровившийся к своему новому судну, предпочел бы более опытного помощника, но ни тот, ни другой в спор с ней вступать не стали.
Из кухонного окна она внимательно следила за машиной Джима, пока та не скрылась за поворотом вьющейся вдоль каньона дороги. Затем, не теряя времени, Дэйзи спустилась на первый этаж дома. Здесь находились еще одна спальня и ванная комната, предназначенные для гостей; веранда, раскрашенная в бледно-зеленый и бирюзовый цвета, в полутьме казалась заполненной водой; здесь же располагалась мастерская Джима, а в самом дальнем конце дома — его рабочий кабинет. Мебель в нем была сделана руками самого хозяина, явно экспериментальная и совершенно непригодная к использованию из-за ее чересчур модернистского вида. Самое большое место в комнате занимало совершенно неуместно здесь выглядевшее очень старомодное, огромных размеров бюро с откидной крышкой, купленное Джимом на аукционе. Он хотел изучить его устройство и создать улучшенную версию. Но старое бюро оказалось таким удобным и функционально совершенным, что он так и не взялся за его переделку.
Большой верхний ящик и многочисленные ящички были заперты, ключ при этом лежал у всех на виду, прямо на подоконнике. Дэйзи подумала о том, как это характерно для Джима: запереть все на ключ, будто кругом одни воры, а потом оставить ключ для всеобщего обозрения, словно он все-таки пришел к выводу, что красть у него нечего.
Она открыла бюро. Принц стоял в дверях и с явным неодобрением косился на нее желтым глазом. Он прекрасно знал, что Дэйзи нечего делать в этой комнате, и чувствовал ее нервозность.
Вещи в верхней части бюро были распределены довольно разумно: тут были отдельные ящички для марок, газетных вырезок, отделения для текущих счетов, ждущих ответа писем, банковских книжек, объявлений о продажах земельных участков, опубликованных в газетах других городов. Большие нижние ящики, напротив, были беспорядочно забиты запылившимися старыми письмами и смятыми открытками, банковскими декларациями, полупустыми пачками сигарет и коробками спичек.
Она принялась детально изучать содержимое ящиков, аккуратно выкладывая каждый предмет на недоделанный стол с крышкой неопределенной формы, который Джим мастерил для коттеджа ее матери. По правде сказать, она не слишком-то надеялась обнаружить хоть что-нибудь, но продолжала искать, ее руки двигались неловко и неуверенно, словно чувство вины и стыда сковало их тяжелыми цепями. Джим всегда доверял ей, а она была откровенна с ним. А теперь, мелькнула у нее мысль, после восьми лет совместной жизни, она рылась в его личных бумагах, как обычный вор. И, как обычный вор, она ничего не находила. Открытки были абсолютно неинтересными, письма невинными. Она уже подумывала о том, как станет извиняться перед мужем: «Джим, милый, прости меня, пожалуйста, я не хотела тебя обидеть…»
В нижнем левом ящике у самой стенки она наткнулась на кипу старых чековых книжек. Они лежали в абсолютном беспорядке. Первая сверху была годичной давности и покрывала четыре месяца.
Вовсе не предполагая найти что-то важное, Дэйзи листала страницы, не слишком обращая внимание на записи — так перелистывают скучную книгу, в которой много героев, но никакого сюжета. Большинство персонажей она прекрасно знала: Стелла, фармацевт, владельцы магазинов, книжного и готового платья, фирма по поставке строительного оборудования, зубной врач, ветеринар, садовник, почтальон. Самая большая сумма — двести пятьдесят долларов — причиталась, судя по предъявленным счетам, Стелле. На корешке чека со следующей по размеру суммой в двести долларов значились буквы А и Б. Он был датирован первым сентября.
Она проверила корешки следующего месяца и снова обнаружила такую же сумму, выплаченную в октябре. Дойдя до последней страницы книжки, она насчитала в конечном итоге четыре корешка, каждый на двести долларов, которые выплачивались Аб в начале месяца.
Аб. Она не знала никого, чье имя или фамилия начинались бы с этого сочетания. Среди ее знакомых не было ни Абнера, ни Аббота, ни Абернотти, ни Абигайл. Ближе всех стоял Адам. Адам Барнетт. А. Б.
Сначала она не слишком удивилась: в том, что Адам получал деньги от Джима, не было ничего противоестественного. Он адвокат Джима и оформляет его налоговую декларацию. Однако сумма — двести в месяц, то есть две тысячи четыреста долларов в год, — казалось, несколько чрезмерна даже в качестве гонорара консультанту по налогам. Кроме того, ее удивило, что Джим платил ему не через контору, а со своего личного счета. Может, муж выплачивал долг и занял деньги у Адама, возможно, он хотел сохранить этот факт в тайне от своих компаньонов. Возможно, он был не таким преуспевающим бизнесменом, каким хотел казаться Дэйзи и ее матери?
«Как это глупо с его стороны, не говорить мне правду, — подумала она. — Я без труда могла бы ограничить свои потребности. Нам с мамой прекрасно удавалось жить по минимуму, если это необходимо, а подобного рода необходимость возникала у нас достаточно часто».
Принц неожиданно гавкнул и, с шумом пронесшись по веранде, взлетел вверх по лестнице. Хотя Дэйзи не слышала никаких звуков с верхнего этажа, она сразу поняла, что кто-то вошел в дом, и принялась быстро и торопливо запихивать в ящики вытащенные бумаги. Возможно, она успела бы убрать следы своего «преступления», если бы Принц не счел своей прямой обязанностью проводить миссис Филдинг вниз к Дэйзи.
В течение нескольких секунд женщины смущенно разглядывали друг друга. Затем Дэйзи, ощущая повисшую в воздухе неловкость, произнесла:
— Я думала, ты собиралась пройти днем по магазинам?
— Я передумала. В городе слишком жарко.
— Неужели?
— Ужасно, хотя здесь у вас прохладно и свежо.
— Это верно.
— Объясни мне, пожалуйста, чем ты занимаешься?
Разыгрывавшаяся сцена напомнила Дэйзи картинку из далекого детства: мать, полная сил и праведного гнева, нависает над ней и она — съежившаяся, перепуганная, действительно совершившая какой-то проступок. Но теперь Дэйзи стала старше и прекрасно знала: главное — не выдать себя, не показать страх или вину.
— Я искала одну вещь и подумала, что Джим мог положить ее сюда.
— И это было для тебя так важно, что ты не могла дождаться его возвращения и спросить его самого?
— Напротив, это такой пустяк, что я просто не захотела его беспокоить. Ты ведь знаешь, у него столько забот.
— Пожалуй, тебе это известно лучше, чем мне. Ты прибавляешь их ему с таким усердием.
— Мама, не надо. Не начинай.