– Это как? – не поняла Макха.
– Не важно, – и, обняв свою Макху, нежно её поцеловал.
Глава XII
Свенсон уже входил в зал, когда ему на встречу, словно чёрт из табакерки, попалась Хельга. Бросив испепеляющий взгляд, она уже хотела проскочить мимо, но была остановлена куратором.
– Как твои дела, ведьма? Ещё не сдохла от блуда?
– Не волнуйся, куратор, меня на долго хватит. Ты сдохнешь гораздо раньше. Возможно, даже раньше, чем ты думаешь, – чуть не брызжа слюной, процедила сквозь зубы Хельга. И, высоко подняв голову, прошагала мимо Свенсона, неприлично вихляя бёдрами.
– Вот шлюха… – Свенсон плюнул ей вслед. – Опять что-то напела, – и, с тяжёлым сердцем, вошёл в тронный зал.
Понять, в каком расположении духа находится Тор, Свенсон визуально не мог. С каменного трона, сверху вниз, на него смотрело Божество. Обычный взгляд, полный презрения, на таком же, как и трон, каменном лице. Свенсон заранее подготовил речь о том, что он, не покладая рук и не жалея времени, одним словом, выбиваясь из сил, трудится во имя Бога и для оного, но слова застряли в горле. Тор демонстративно перевернул кубок. Единственная капля, повисев на его каёмке, упала на пол, прямо у ног Свенсона.
– Славный сегодня пир, Куратор, – прогремел его голос. – Оглянись вокруг… Ты видишь, как много гостей собралось – присоединяйся. Печёные в углях быки, круги сыров с тележное колесо, солнечные сладкие плоды, вина от душ павших переполняют чаши, десятки валькирий прислуживают нам. Сколько великих воинов и Богов моего мира сегодня присутствуют здесь. Прими и ты кубок, наполненный силой павших.
– Но, Тор…! Здесь никого нет. Лишь ты и я – твой покорный слуга.
– Неужели? – Тор обвёл пустой зал глазами. – А почему тут никого нет?
– Вино силы павших… О них забыли. Вино иссякло, потому их нет, они ушли в мир теней, мир забвения, – думая о том, что у Тора помешательство, пробубнил Свенсон.
– Да… Вино силы павших, в моём кубке его тоже нет. И этот трон скоро опустеет. Меня не станет, как и тех, кого уже нет в этом зале. Что случится потом? Ты знаешь, Куратор? Не знаешь? Я тебе отвечу… Когда-то очень давно, мы устраивали славную охоту, в горах Штормхельда. Охоту на больших оленей. Собаки помогали нам, загоняя добычу… Мы устраивали славные пиры и ели вдоволь мяса. Собаки получали кости с наших столов и тоже были сыты. Но, однажды… Собаки загнали огромного оленя. Убили его и мясо сожрали сами, оставив нам лишь кости. В тот вечер не было пира, мы остались голодными, побрезговав глодать эти самые кости, в то время как собаки, о которых мы всегда заботились, давая им кров и защиту, спали сытыми в наших домах. И так случилось не один раз… Мы всё думали, что собаки исправятся, но нет. Оленей становилось всё меньше, собаки жирели, а мы голодали. И вот однажды оленей не стало, и одна из собак бросилась на своего хозяина, чтобы сожрать его. Я убил эту собаку, и всех, кто за ней пошёл. И вскоре олени, дающие мясо, снова появились в горах, но очень многие этого не увидели – они умерли от голода. Так вот… История повторяется. Ты, Куратор, и есть та самая собака, пожирающая моё мясо, и возомнившая, что сможешь занять моё место на троне, когда я подохну от голода.
Свенсон, осознав своё положение, попытался оправдаться, но молот в руке Тора, описав круг, опустился на куратора, прихлопнув его, словно надоедливую муху. В поставленном на подлокотник трона кубе, на самом дне появилось несколько капель.
Глава XIII
День сменял новый день, для Романа и Макхи, поглощённых своей любовью, каждый новый был как первый. Роман не помнил своего прошлого, поэтому рассказывать ему было особо нечего, зато Макха была настоящая кладезь удивительных историй закрытого для человека мира Зоны Отчуждения и народа хоррт. Хорошо освоив все преимущества своего модифицированного тела и его возможностей, Роман с Макхой проводили вне территории райского островка Доктора Северцева всё дольше, глубже проникая в секретные места болота Нутт, и вскоре знали такие тропы, ступать на которые опасался сам Док. Макха подарила Роману новый мир и он, словно губка, купаясь в нежности своей любимой женщины, впитывал, казалось, бесконечные тайны этого мира. Зрение обострилось на столько, что он мог без труда увидеть незначительный предмет на огромном расстоянии, аномалии тоже больше не представляли опасности. Он и раньше их чувствовал, но каким-то другим, шестым чувством. Теперь же он их видел в разных цветовых спектрах. Из обитателей Зоны многие оказались разумны. Конечно, уровень интеллекта сильно разнился, но с большинством из них он теперь мог общаться. Были и опасные хищники, которых следовало остерегаться, но таких было немного. Помимо этого, Роман узнал множество видов растений и их ядовитые и лечебные свойства. О многих, как и о многом, не знал даже сторожила Зоны – Доктор Северцев. Спросив у Макхи, почему так происходит, получил серьёзный ответ:
– Болотный Доктор – не хоррт. Знания хорртов только для хорртов, и не для кого более.
Тело Романа, приняв его теперешнюю форму, работало как хорошо отлаженный механизм, не знающий усталости. И, главное приобретение, а его новой ипостасии, помимо телепатического общения, в первую очередь с Макхой и другими разумными, он научился принимать и создавать мысли-образы, использовать псионику и пользоваться режимом невидимки – то есть стелс. Единственное неудобство в последнем умении, чтобы быть невидимым, надо было полностью избавиться от одежды, поэтому Роман надеялся, что это его знание ему не пригодится. Бегать по Зоне без оружия и нагишом не входило в его планы. К Макхе нет-нет, да и захаживали её соплеменники. После этих встреч она часто становилась задумчивой и молчаливой. На все расспросы Романа давала односложные ответы, о том, что это больше хозяйственные разговоры о жизнеустройстве народа хоррт или просто одни из многочисленных родственников приходили за тем или иным советом. Роман понимал, что это не совсем правда – всё больше пациентов стало появляться у Болотного Доктора, с ранами и увечьями, полученными от людей. Однажды, ближе к обеду, к Болотнику пришло сразу четыре хоррта. Один из них был серьёзно ранен и, даже не смотря на свою феноменальную регенерацию, он вскоре умер. Обычно уравновешенное состояние Макхи дало сбой. Она была в ярости и, не совсем честно воспользовавшись её состоянием, Роман расспросил, что произошло.
– Предатели… Столько для них сделали. Наши лучшие воины, оставив семьи на долгие дни, уходили в дозоры, охраняя их тайны и границы, а они всё же предали, – не унималась она.
– Макха! Зная твоё положение в народе хоррт, я понимаю, что неправильно быть в стороне от него, и это – эгоизм, если хочешь…
– О чём ты? – пожалев о своей несдержанности, спросила Макха.
– Знаешь, милая… Как ни жаль это признавать, но наш медовый месяц, кажется, затянулся. Рассказывай, что произошло и что мы можем предпринять.
Огоньки в янтарных глазах любимой женщины слегка погасли.
– Мы?
– Ну да, конечно… Мы ведь семья, если ты помнишь. И я, кстати, твой муж.
Макха улыбнулась, улыбка была, скорее, грустной.
– Да, Роман. Ты – муж мой…
– Вот и я о том же…
– У хорртов – матриархат, – уже веселее промурлыкала Макха, легонько щёлкнув кончиком пальца по носу Романа. – Народом и делами управляет женщина-правитель.
– Значит ты у нас, вроде как, королева-мать?