– А потому, милая Вера… Потому как я не знаю место дислокации своего т… тела в лабиринте этого мегаполиса строений! – заплетающимся языком ответил Роман. – А мои братья по оружию, как истинные разведчики – молчат. – истинные разведчики, меж тем, мирно похрапывали, в позиции кулак под головой.
– Что ж, придётся мне вас спасти. Где вас определили я не знаю, поэтому отведу вас пока к себе. Нас на базе – всего две девчонки, поэтому комната отдельная. Юлька на выходе, кстати, с вашим напарником – Скороходом. Вернутся завтра, точнее уже сегодня. Так что кровать свободная имеется, – спорить Роман не стал и театрально кивнул мирно дрыхнущим друзьям.
– А посему, господа, разрешите откланяться, – Вера снова прыснула в кулачок.
– Пойдёмте уже, кавалер.
Комната оказалась совсем не большой. В ней разместились две стандартные панцирные кровати, возле каждой стояла типовая армейская тумбочка. Гардеробом служила вешалка с прикрученным под ней зеркалом, отгороженная занавеской на обычные верёвки.
– Вот и прибыли, можете располагаться, обе кровати свободны.
– Благодарю вас! А вы не опасаетесь быть скомпрометированы?
– Чем?
– Ну, мужчина ночует в вашей комнате…
Звонкий Верин смех снова зазвучал в комнате.
– Не опасаюсь, у меня смена до четырёх утра, так что комната в полном вашем распоряжении. Да и в вашем теперешнем состоянии – мужчина вы на половину, – и снова засмеялась.
– Тут бы, я, Вера, с вами поспорил, но – увы. Не то, что мужчина, но и человек я, кажется, тоже на половину. В смысле, напился я, как свинья, а посему, позвольте, лягу почивать, – и не раздеваясь, завалился на ближнюю к нему кровать.
Уже засыпая, почувствовал, как с него сняли берцы и укрыли пледом.
– Спи, Гусар, услышал он, почувствовав лёгкий поцелуй на своей щеке. «Показалось?» подумал Роман, проваливаясь в небытие. Сон ему снился странный: он бредёт утром по зелёному лиственному лесу. Солнце, ещё не войдя в силу летнего дня, греет мягким теплом, играя радугами на росе в подрагивающих паутинах, искусно сплетённых пауками-ремесленниками между веток. Выходя из пролеска, на опушке, примечает пару красноголовых подосиновиков, аккуратно срезав, подносит к лицу, чувствуя пряный грибной запах, с нотками прелой листвы. Добротный деревянный дом прямо на берегу леса… Его дом. На крыльце – укрытая платком крынка с молоком. Он пьёт – молоко парное, с лёгким запахом трав, стекает струйками с уголков губ. И женщина – приятная на вид, с ямочками на щеках, приветливо смотрит на него.
– Лисицин! Ты точно лис к молоку подобрался. Вон, облился весь! Не мог до дома потерпеть? – голос был знаком, но не тот. И женщина была не та, что обычно посещала его предыдущие сны. И пёс… Романа словно током ударило. «Тут же был пёс!». Крупный алабай мирно лежал на крыльце, томно поглядывая то на хозяйку, то на Романа.
Сновидение пропало, стёртое посторонним шумом. Роман приоткрыл глаза – он лежал на спине, в комнате Веры, а пробуждение было вызвано самой хозяйкой. Вера, уверенная, что он спит, переодеваясь, не задёрнула занавеску и он с удовольствием любовался её прекрасно сложенной фигурой, испытывая лёгкую неловкость, словно нашкодивший школьник. Вера сменила комбинезон на обычный, домашний халат и, почувствовав на себе взгляд, резко обернулась. Роман тут же прикрыл глаза. Вера тихо подошла и присела на край его кровати. Сталкер, почувствовав тёплое дыхание возле уха, услышал:
– Тебе не говорили, что неприлично подглядывать за переодевающимися девушками? – осознав свой провал, Роман улыбнулся.
– За очень красивыми девушками – очень даже прилично. Больше того, их нельзя оставлять без внимания.
– Льстец, – услышал Роман, – Но мне это приятно.
В металлическую дверь комнаты несколько раз громко постучали. Уставшие от любви, в костюмах Адама и Евы, под наброшенным сверху пледом, Роман и Вера нежились в ленивой истоме. В дверь снова постучали. Вера, глянув на часы, блаженно улыбнулась.
– Время десять. Мой любимый братец меня прибьёт – мне в восемь надо было новичков на стрельбище вести.
– Не прибьет. Я защищу, – уткнувшись носом в Верину шею сонно пробормотал Роман.
– Он и тебя прибьёт – тебе надо было к восьми на совещание, я должна была тебя разбудить.
– Значит прибьет…
Контрастный душ и крепкий кофе делают чудеса – через полчаса Вера и Роман выглядели на все сто. Снова раздался стук в шлюз-дверь. Роман открыл. На пороге стоял уже знакомый сталкер – Миша Вагон.
– Товарищ Капитан! Вас на четвёртом, в штабе, ждут, – словно чего-то стесняясь, скороговоркой выпалил он.
– Понял, уже иду.
Вагон глянул через плечо Романа.
– Вера, тебе туда же.
– Спасибо, Вагончик! – звонко ответила Вера. – Уже идём.