"Фантастика 2023-106", Компиляция. Книги 1-17: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты представляешь, Ромка, какие живоглоты, расплодили их тут… Пенни, видите ли, я им по кредиту не выплатил… Сволочи, готовы последнюю рубаху отобрать. Да что это я всё о себе, ты-то как? Поехал погостить и пропал с концами. Мы с Тихоновичем… да сосед твой, через дорогу, хотели уже в передачу «Найди себя», или как её там, не помню, в общем, написать хотели, был мужик — и нету… а чё? Вон сколько приличных людей пропадают, — продолжил без умолку балагурить Макей. — Да где ж ты был столько времени?

— В командировке… Длительной… За границей, — почти не соврал Роман. — Сам-то как? Бизнес процветает? Ты же, насколько я помню, страусовую ферму сделать хотел.

Макей, насупившись, махнул рукой.

— Да ну её, к лешему, эту ферму.

— Не пошло?

— Как, не пошло… Пошло… кредит взял, страусов закупил, в корма денег вложил, сам бы на них десять лет одну икру чёрную жрал, и в Турции отдыхал.

— И что?

— Да ничего. Зима пришла и передохли все. Не климат им тут, шеи у них голые… а я им что, свитера вязать буду? Или шарфы километровые, шеи их мотать. Одно слово, сволочи импортные, а я за них только вот недавно рассчитался. Машину продать пришлось… Теперь вот езжу на этих кабыздохах, как Махно в тачанке. Ну ничего, теперь я, Рома, всё учёл. Есть у меня задумка, кенгуров завести… Это такой типа заяц переросток, на задних лапах скачет по Австралии, чудно… Эти-то точно не замёрзнут, у них меху в три пальца. Да что это я всё про себя и про себя, чё дальше планироваешь?

— Домой доберусь, а там видно будет.

— Это правильно… — потом долго ехали молча, каждый размышляя о своём. Макей, то и дело искоса поглядывая на Романа, шумно вздыхал. Наконец, не выдержал. — Ты это, Ромка, лучше уж я тебе скажу, чем какая другая сволочь, пустой твой дом, заколоченный. Ты как уехал, Селеван, да, Серёга Селеванов, директор районной Лес. Загот. Конторы к твоей зачастил. Вот они с ним и снюхались, а полгода спустя, как ты пропал, она и вовсе к нему съехала. Такие вот дела… И ещё, пёс твой подох, видать от тоски. Ты только душу себе не рви, не стоит оно того. Ты вот чего… давай ко мне вечерком забегай, посидим, у меня настойка добрая есть… А? Ну чё молчишь-то?

— Да нет, Макей, спасибо, конечно, да только устал я с дороги, дома отдохну… — на том и порешили.

За три сотни лет, а именно столько просуществовал Сосновый Яр, основанный Казаками ещё при царице Екатерине, почти не изменился. Лишь вторая мировая, да развал союза, сократили его масштаб, урезав на две трети население. Даже сохранилась рубленная из лиственницы часовня, предположительно ровесница самой деревни. Пахотные когда-то земли колхоза, брошенные с переделами нулевых и разорившимися фермерами, вновь отвоевала тайга, мерно засеяв молодняком кедров и сосен. Дом встретил Романа усыпанной опавшими листьями верандой и замком на входной двери. Пошарив рукой в выемке косяка, он достал давно не используемый, уже подёрнутый ржавчиной запасной ключ и, открыв дверь, переступил порог. Супруга Романа, видимо, решившая повысить свой статус из «Жены без вести пропавшего неудачника Егеря», став супругой пусть мелкого, но чиновника, к своему переезду, отнеслась основательно, оставив после себя лишь то, что не посчитала ценным. Тут мнения супругов, к большому удовольствию Романа, значительно разнились. Все печатные издания в виде книг остались за рамками интересов экс-жены, и по-прежнему занимали свои места на полках и в коробках. Так же был предан забвению письменный стол со стулом и старенький диван, стоявший у камина тут же, в кабинете. Узнав, что дом давно пустует, продукты Роман прикупил в местном магазинчике, и теперь под потрескивание горящих в камине дров, устроил себе праздничный холостяцкий ужин. В этот вечер его никто не побеспокоил, так как Макей, ещё не успел поделиться новостью с односельчанами, охочими до сплетен. Миновал год и сырая, плаксивая осень вновь вернулась в сосновый яр, словно старуха, оплакивающая холодными дождинками слёз свою давно минувшую молодость и красоту. Настроение Романа было под стать погоде. Время, проведённое в Сосновом Яру, ещё более заточило грани его тоски, буквально доводя до отчаяния. Осознание того, что здесь окружённый, ленивой размеренностью, безопасностью и комфортом, он не живёт, а лишь бессмысленно отлистывает день за днём свою жизнь, как отрывной календарь. В казавшемся ему когда-то родном мире, он чувствовал себя абсолютно чужим. Роман с одержимостью умалишонного искал хоть какие-то намёки на существование возможности вернуться в ту реальность, которую узнал, где хмурое небо рвали всполохи выбросов, где свирепые монстры с лёгкостью способны затмить воображение люБого сумасшедшего художника, порой оказывались более человечными и преданными, чем чопорные, словно выхолощенные своей правильностью и толерантностью представители рода людского, и где осталась она… Та единственная, в ком он растворил свою любовь и душу. Порой, ему и самому казалось, что всё это просто плод воображения, нарисованный сознанием, повреждённым сказавшейся старой контузией, в результате чего он неизвестно где пробыл целых два года. Во всяком случае, так ему после медицинского обследования дали заключение врачи, которое он прошёл по настоянию старого армейского товарища, работающего ныне в ФСБ, благодаря помощи которого он сумел восстановить свои документы и работу, пробив стену наших бюрократов-чинуш. Лишь три камня странной формы, которые Роман хорошо спрятал от посторонних глаз, и лишь изредка, в минуту вновь нахлынувшей безысходности извлекал на свет, говорили ему о том, что всё, что с ним произошло — правда. Работа егеря сама по себе предполагает нечастое общение с большим количеством людей, но Роман сократил даже его, лишь иногда, когда это было необходимо, увозил отчёты о проделанной работе и встречал редкие комиссии проверяющих инспекторов в этих Богом забытых местах, и привозивших с собой толстосумов-охотников пощекотать нервы в охоте на медведя или волчьей облаве. Ожидая в один из таких дней приезда проверяющих, на его пороге оказался гость, которого он ждал меньше всего. Это была его бывшая жена. Встреча была холодной и немногословной, от чего Роман бывшей супруге был даже очень благодарен. Цель визита заключалась лишь в том, чтобы Роман подписал бумагу о разделе их совместно нажитого имущества, которое она уже поделила по своему усмотрению, и сообщении с уведомлением о разводе. Получив желаемое, уже выходя из дома, она на секунду задержалась.

— Да, вот ещё что… Пока ты где-то путешествовал, к тебе несколько раз приезжал какой-то нудный старик. В последний раз оставил для тебя письмо. Я его в коробку с бумагами положила, может это для тебя важно, — и, не попрощавшись, вышла за дверь.

— Какой старик? Какое письмо? — подумал Роман.

Но, так как других занятий в ближайшее время не предполагалось, и он уже давно откладывал наведение порядка в своих архивах, решил не откладывать дело на потом, а разобраться с ним прямо сейчас. Найдя нужную коробку из десятка таких же, составленных тут же, в кабинете, Роман поставил её на стол и открыл. Письмо, о котором мельком упомянула его жена, лежало сверху, на сложенных пластиковых файлах с бумагами. Открыв его, Роман начал читать.

«Хочу перед тобой извиниться за всё то, во что тебя вовлёк, но прошу мне поверить, тогда иного способа защитить дело всей своей жизни у меня не было. Если ты читаешь это письмо, значит мы с тобой не встретились, и вряд ли наша встреча когда-нибудь состоится. Меня преследуют очень страшные люди и, наверняка, когда ты вскроешь этот конверт, меня уже не будет в живых. Теперь главное. Понимаю, что не могу тебя об этом просить, но всё же. Чтобы ты оказался здесь, Алиса должна была тебе передать артефакт «Слеза Циклопа», по-другому ты бы не вернулся домой. Второй такой же хранится у меня. Третий, соединяющий их воедино, находится в тебе. Это татуировка «СТАЛКЕР» на твоём плече. Не сама, конечно, а вещество, из которого она сделана, впиталась в твоё тело и кровь, так что, дорогой Роман, ты и есть третий артефакт. Я, изобретая это вещество, по своей глупости и наивности, хотел добиться всего одного — вернуть своих погибших детей, открыв временной портал, но жестоко ошибся, впустив в него десятки жутких, чужих нам существ. Чтобы всё это исправить, тебе нужно вернуться в Припять, затем воспользоваться двумя артефактами, попасть минуя несколько реальностей и временных барьеров в точку, которую тебе укажет Алиса и уничтожить эти камни, иначе быть беде, от которой погибнет всё живое, которое ты знаешь. Второй артефакт ты найдёшь на Старых Выселках, под правым углом твоей охотничьей избушки, где кстати я сейчас и живу.

P.S. Рыбалка в этих местах просто замечательная. Ещё раз за всё прости, Саватей.»

Роман, после прочтения письма, чувствовал себя как Робинзон Крузо, проживший в одиночестве на необитаемом острове двадцать с лишним лет, и увидевшем паруса приближающегося корабля. О том, какое он примет решение, вопрос для него не стоял. Бросив письмо в огонь камина, он начал скорые сборы. Укладывая последние вещи, Роман услышал стук в дверь. На пороге стоял его сосед по прозвищу Макей.

— Рома! Здравствуй! Я вот чего пришёл, ты лодку мне одолжишь? Зима не за горами, а у меня фитили… Ловушки на рыбу, не собраны. Хотел сегодня прибрать.

— Конечно, сосед, бери, — разрешил Роман. — Ты где их оставил?

— Да как, где… от выселок твоих старых до ключа у горы, а что?

— Да нет, ничего. Я с тобой до своей избушки доеду, если ты не против, конечно.

— Ясно дело, поехали. Я же не на себе тебя потащу, кони повезут. Ну дак, я пойду собираться?

— Иди, — закрывая за ним дверь, ответил Роман. — Мне тоже подсобраться надо.

Ещё раз всё тщательно перепроверив, он, удовлетворённый осмотром, закрыл свой альпийский туристический рюкзак. Вскоре, подъехал на своём гужевом транспорте сосед. Старые выселки в своё время были сортировочным пунктом для угодивших на каторгу и шедших к месту своего отбывания заключения людей. Позднее, в тридцатые годы двадцатого века они использовались по тому же назначению, только тогда о старый Екатериновский тракт разбивали в кровь ноги в основном репрессированные сталинским режимом политические заключённые. После большой амнистии пятьдесят третьего года, пересылочный пункт был заброшен и от десятка бараков и хозяйственных построек, осталось лишь пара избушек, да название «Старые Выселки». Спустя пару часов тряской дороги и болтовни Макея, они доехали до избушки, которую использовало и поддерживало в должном состоянии районное охотничье хозяйство.

— Ну вот, милые, — останавливая, натянул поводья коней Макей. — Туточки и отдохнёте, а то в прошлый раз академика твоего только выгрузил, сразу бедным домой скакать пришлось. Макаровна у меня тогда сильно хворала.

— Какого академика?

— Кхе… Ну как же, какого? Твоего друга-академика. Как же его… ну да, Саватей, дай Бог отчество припомнить. Он к тебе приезжал. Я его от станции подвозил, дома-то тебя не застал, попросил в избушке твоей пожить, отдохнуть, порыбалить. Я ему и фитили свои давал. Знатный, я тебе хочу сказать, рыбак… Столько рыбы мне насушил да накоптил.

— Ну да… Да… Конечно. Он говорил мне. Это я что-то подзабыл, — соврал Роман.

— Не мудрено, — постучал себе пальцем по голове Макей. — Голова — дело не шуточное, с твоими-то ранениями. Потом поболтаем. Я за фитилями, пока ещё светло. Может и ушицы вечером похлебаем, а ты, не в службу, лошадок распряги, и костерок организуй, — так и поступили.