В пучине гражданской войны. Карелы в поисках стратегий выживания. 1917–1922: читать начало книги онлайн

В своей работе, посвящённой истории Карельской трудовой коммуны, А. И. Бутвило уделяет особое внимание реакции руководства КТК на первые известия о восстании[943]. Так, он констатирует, что первые сведения о проникновении повстанцев на советскую территорию появились в докладе члена исполкома КТК В. М. Куджиева в Народный комиссариат по делам национальностей РСФСР от 10 октября 1921 года. В докладе сообщалось: «в Тунгудской волости советский ревком свергнут, волость провозгласила себя самостоятельной и не подчиняется Кемскому уездисполкому»[944]. Куджиев информировал, что в Тунгудскую волость направлены два отряда. В тот же день Гюллинг созвал заседание «пятёрки» по борьбе с бандитизмом[945].

Эдвард Гюллинг, как показывает Бутвило, неоднократно указывал в своих посланиях во ВЦИК, СНК и наркоматы по иностранным делам и делам национальностей РСФСР, что причиной восстания (он называл его «бандитским движением») было отсутствие фактической, главным образом экономической автономии КТК. Он критиковал центральную власть, решения которой, неприемлемые для Карелии, продавливались силой и мешали продуктивной работе Коммуны[946]. Впрочем, до середины ноября ни КТК, ни центральная власть не предпринимали решительных действий – первая из-за отсутствия серьёзной военной силы, вторая – из-за неполного понимания опасности ситуации. Перелом в событиях произошёл после сожжения моста через реку Онда, когда российская власть осознала всю серьёзность ситуации и поняла, что только силами местной милиции и пограничной стражи подавить восстание невозможно.

15 ноября 1921 года командование операцией было передано командиру 379-го полка Лебедеву, но через два дня руководство подавлением восстания перешло в руки командира 127-й отдельной бригады Межевых[947]. Последний в своём приказе от 20 ноября разграничил район боевых действий на три участка: северный, средний и южный; их штабы располагались в Кандалакше, Медвежьегорске и Петрозаводске. Всего в его распоряжении находилось 1405 бойцов при 25 пулемётах[948].

Руководство Кемского уезда, со своей стороны, направило отряды на усиление войск в Шуезеро и далее в Маслозеро – всего 120 бойцов. Поначалу этот отряд красных потеснил войско повстанцев, однако он получил отпор, и красные бежали в Маслозеро, а восставшие вернулись в Тунгуду[949]. Медвежьегорское подразделение красных 20 ноября выступило в сторону Ругозера, заставив отряды партизан отступать на север, сначала к Ондозеру, а потом к Ругозеру. Отряд красных, двигавшийся на запад из Сороки, выдавил к концу ноября повстанцев из Тунгуды и Кевятозера, однако перегруппировавшиеся и получившие из Финляндии военные припасы партизаны перешли в контрнаступление, и красные отступили 9 декабря в Ондозеро. Так, в декабре военные действия приняли вязкий, затяжной характер: повстанцы давали советским отрядам почти без боя проникнуть вглубь своей территории, после чего те, из-за отсутствия провианта, были вынуждены отступать в районы, примыкающие к Мурманской железной дороге. Такая тактика ведения войны не приводила к серьёзным человеческим жертвам[950].

Пока шла эта вялая кампания, не наносившая ущерба позициям восставших, в игру постепенно начала вступать центральная советская власть. Как отмечает Ю. М. Килин, поначалу восстание застало Москву врасплох. К середине ноября, однако, советское руководство начало предполагать худшее: появились серьёзные опасения, что в Финляндии есть определённые круги, которые готовы были бы прибегнуть к следующему плану: «предъявление ультиматума советскому правительству о немедленном выполнении постановлений Тартуского мирного договора относительно Карелии, проведение мобилизации и начало войны в союзе с Эстонией в случае получения неудовлетворительного ответа»[951]. Советское руководство начало действовать.

16 ноября 1921 года Наркомат по иностранным делам РСФСР направил правительству Финляндии ноту протеста, в которой обвинял «бандитские отряды» во вторжении в пределы Карелии под руководством финских офицеров; от финского руководства потребовали незамедлительных мер по прекращению этих действий. 18 ноября нарком по иностранным делам Г. В. Чичерин отправил соответствующую ноту поверенному в делах Финляндии в РСФСР[952]. В то же самое время советское руководство определяло собственную стратегию. Чичерин и председатель Реввоенсовета Л. Д. Троцкий обменивались депешами: Чичерин призывал Троцкого как можно скорее ликвидировать «карельские банды», так как развитие восстания может привести к отказу Финляндии от политики нейтралитета. В тот же день, 21 ноября, главнокомандующий вооружёнными силами Республики С. С. Каменев распорядился, чтобы штаб совместно с ВЧК немедленно разработал план подавления восстания[953].

Напряжение в финско-российских отношениях нарастало. В середине декабря Чичерин требовал от заместителя председателя ВЧК И. С. Уншлихта и Л. Д. Троцкого «энергичных, быстрых и безжалостных действий», опасаясь, что в противном случае противостояние может перерасти в войну, а «в случае войны с Финляндией Эстония и Латвия, вероятно, пойдут с Финляндией»[954]. В Карелию и на Карельский перешеек, в район границы были демонстративно переброшены части Красной армии. Рассматривалась даже возможность разрыва дипломатических отношений с Финляндией (политбюро отложило принятие этого решения до 5 декабря, а затем отказалось от этого шага)[955].

Пока в декабре советское руководство готовилось к массированной контратаке, повстанцы занимали всё новые населённые пункты. К концу декабря Ребольский батальон, Беломорский полк и Полк лесных партизан вышли на линию Коккосалма – Тунгуда – Ругозеро – Паданы – Поросозеро, заняв почти половину территории Карелии[956]. Впрочем, несмотря на преимущество, достигнутое повстанцами в ходе декабрьских боев, они испытывали ряд значительных трудностей. Офицер Генерального штаба Финляндии Каллио сообщил майору Талвеле о невозможности удовлетворить все нужды восставших в снаряжении и вооружении[957]. Кроме того, скопление дополнительных сил на советско-финляндской границе было чревато политическими осложнениями между двумя странами в условиях и так обострившихся отношений[958]. Финская власть предпочитала дистанцироваться от участников восстания, и, таким образом, повстанцам предстояло рассчитывать только на свои силы.

Партизанская тактика, избранная восставшими, принесла успех лишь на первом этапе войны. Позднее Талвела отмечал в своих мемуарах ошибочность этих действий: по его мнению, необходимо было развить успех и наступать дальше – перерезать Мурманскую железную дорогу[959].

Бездействие восставших дало советскому командованию время для перегруппировки сил. 18 декабря на территории Карело-Мурманского края власть объявила военно-осадное положение и создала Временный военно-революционный комитет, к которому перешла вся полнота гражданской власти. Председателем ВВРК был избран Э. Гюллинг[960]. Командование вооружёнными силами поручили бывшему штабс-капитану русской императорской армии и участнику подавления Кронштадтского восстания А. И. Седякину[961]. В связи с введением осадного положения в Петрозаводске была приостановлена деятельность театров и других зрелищных заведений, запрещено свободное хождение по городу с 21 до 8 часов, в случае скопления людей на улицах войскам разрешалось применение оружия[962]. В Петрозаводске и уездах была объявлена мобилизация коммунистов[963], по которой на фронт ушло 526 членов партии из 812[964].

Введение осадного положения на территории КТК предусматривало ужесточение режима и в волостях, не охваченных восстанием, особенно учитывая плохое или равнодушное отношение крестьян к советской власти[965]. Так, в Тивдийской волости было изъято З7 дробовиков и 28 винтовок, 10 винтовок сданы добровольно[966]. В Повенецком уезде при обысках была изъята 71 винтовка, 11 ящиков патронов, гранаты и артиллерийские снаряды[967]. Большое распространение, как и в 1919 году, получил институт заложничества. В частности, арестовывались и брались в заложники люди, чьи родственники ранее бежали в Финляндию, а также те, кто бежал сам, но затем возвратился[968]. В качестве серьёзной меры использовалась также конфискация имущества семей повстанцев. ВВРК и Седякин издали совместный приказ об организации местных революционных комитетов, в руки которых должна была временно, до полного подавления восстания, перейти вся полнота власти на местах[969].

15 декабря Троцкий, координировавший всю деятельность по разгрому восстания, дал решительные указания Петроградскому военному округу. Большой интерес к ходу боевых действий проявлял лично Ленин[970]. В конце декабря в Карелию начали прибывать новые части для подавления восстания, численность которых к началу наступления составила более 26 тысяч человек, а к моменту завершения гражданской войны в Карелии превысила 30 тысяч человек[971]. В район Мурманской железной дороги доставили три бронепоезда, 30 пушек и 165 пулемётов. Войска присылались из разных частей России: из Петрограда, Петрозаводска, Москвы и даже Тамбова, где в то время было в разгаре крестьянское восстание, в котором участвовало 50 тысяч местных жителей; естественно, рекрутированных тамбовчан стремились увезти подальше от их региона[972].

Генеральный штаб Финляндии в донесении Министерству иностранных дел оценивал численность большевистских войск в Карелии на начало декабря в 17,5 тысяч человек, и отмечал отсутствие партизанской деятельности среди местного населения[973]. Таким образом, при отсутствии помощи повстанцам со стороны Генерального штаба Финляндии и в условиях усиления группировки Красной армии исход военного противостояния был предопределён.

Ю. М. Килин отмечает: «17 декабря 1921 г. член РВС Петроградского военного округа Наумов направил командующему войсками Карельского укреплённого района А. И. Седякину телеграмму, в которой, указав на „международное значение“ событий в Карелии, потребовал „беспощадно и стремительно уничтожить эту занозу“[974]. Замысел операции, которой командовал А. И. Седякин, заключался в решительном наступлении по трём направлениям, из которых южное было основным. Здесь была сконцентрирована самая сильная группировка Красной Армии из трёх действовавших в Карелии: 5375 бойцов, 75 пулемётов, 10 орудий»[975].

Стратегия подавления восстания была предложена Троцким и одобрена на самом высоком уровне в начале января 1922 года. Она включала в себя, помимо срочной переброски войск в Карелию и начала наступления, такие меры, как ведение информационной войны и инициирование кампании народных протестов против восставших. В число мероприятий входило и усиление давления на власти Финляндии с тем, чтобы они разоружили отряды повстанцев[976].

В советской печати была развёрнута пропагандистская кампания против Финляндии; в публикациях доказывалось, что в событиях в Карелии большую роль играет финляндская буржуазия[977]. Советской стороной был заявлен протест относительно участия в войне в Карелии офицеров финляндской армии и шюцкоровцев, а также по поводу действия на территории Финляндии различных организаций, являвшихся инициаторами нападения[978]. Эти вопросы обсуждались на встрече в Хельсинки полпреда РСФСР в Финляндии А. С. Черных с министром иностранных дел Р. Холсти. По утверждению последнего, события в Карелии следует рассматривать исключительно как восстание местного населения, в котором Финляндия не принимает никакого участия[979].

Упоминание в советской ноте имён нескольких финляндских офицеров заставило Генеральный штаб отправить в Карелию соответствующую директиву с требованием уничтожить все документы, где есть их настоящие имена[980].

Настоящим поражением для Финляндии явилось обращение в Лигу Наций по карельскому вопросу, несмотря на поддержку со стороны Эстонии[981]. Просьба учредить комиссию по карельскому вопросу могла быть удовлетворена лишь при наличии соглашения между двумя государствами, а Советская Россия была против вмешательства посредников[982].

В это же время части Красной армии приступили к подавлению восстания. Суровая морозная зима создавала многочисленные проблемы как советским войскам, так и повстанцам. Пушки проваливались в снегах, тонули в болотах и застревали на лесных тропах. Кавалерия, предназначенная главным образом для ведения разведки, оказалась бесполезной. Присланные 17 самолётов не могли действовать из-за постоянных снежных заносов. Не хватало лыж, а главное – бойцов, умеющих на них ходить. Наконец, перед командованием операцией встали серьёзные транспортные проблемы: продвижение в заснеженных лесах было невозможно без саней. «По подсчётам штаба Карельского района, – пишет С. С. Хесин, – нужно было иметь 3500–4000 подвод, пригодных для передвижения по карельским снегам и узким лесным тропам… С большим напряжением, при активном участии населения, было собрано около 2000 подвод, которые едва наполовину обеспечивали наступательные действия. Нехватка транспорта сильно сказывалась на снабжении армии продовольствием и обмундированием»[983].

Военная кампания, начавшаяся в ночь с 26 на 27 декабря и закончившаяся разгромом восставших, исчерпывающе описана в классической работе К. И. Соколова-Страхова «Зимняя кампания в Карелии в 1921/22 годах»[984], и мы не будем подробно останавливаться на её деталях. Красноармейцы выступили четырьмя колоннами: первая (северная, в неё входило 1 249 бойцов с 47 пулемётами и 4 орудиями) выдвинулась со станции Лоухи в сторону Тихтозерской волости. Вторая (центральная, в её составе было 1 987 бойцов с 44 пулемётами и 8 орудиями) выступила со станции Сорокская на западном направлении, в сторону Ухты. Третья и четвёртая (южные, в их составе имелось 5 375 бойцов с 75 пулемётами и 10 орудиями) двинулись на север и северо-запад, к финской границе со станции Медвежья Гора и Петрозаводск[985].

Весь январь шли ожесточённые бои. Были взяты Поросозеро и Лендеры; 16 января повстанцы были выбиты из Ребол. К 24 января была занята Ребольская пограничная дорога. Одновременно расширялись военные действия к югу и северу. 7 января 1922 года начал своё наступление со станции Масельгская на северо-запад лыжный отряд курсантов Интернациональной военной школы под руководством финского коммуниста Тойво Антикайнена. Этот рейд сыграл решающую роль в исходе всей кампании и победе советской власти, поэтому остановимся на нём подробнее.

Общая численность отряда составляла 215 человек, из которых 136 бойцов входили в так называемую «рейдирующую» часть, и их исходным пунктом была деревня Паданы. Штаб и резерв базировались в Ругозере[986]. Ядро отряда составляли бойцы бывшего 6-го красного финского полка, сформированного из остатков отрядов финских красногвардейцев, бежавших в Советскую Россию после разгрома красных в Финляндии. Многие из них участвовали в подавлении Кронштадтского мятежа и, таким образом, имели богатый опыт боевых действий[987]. Отбор среди курсантов производился лично командиром отряда Тойво Антикайненом, который также был в числе бежавших из Финляндии красных финнов, а впоследствии стал руководителем Компартии Финляндии в подполье.

Средний возраст бойцов, по воспоминаниям самих участников рейда, составлял 22–26 лет, самому молодому было 16, а самому старшему 35 лет. Многие из них были спортсменами – лыжниками и конькобежцами[988]. Каждый участник похода имел винтовку с 200 патронами и две гранаты, кроме того, рейдирующая часть была вооружена шестью лёгкими пулемётами[989]. Наконец, курсанты имели неполное военное образование, а также представление о методах партизанской войны благодаря «Инструкциям для ведения партизанской войны», изданным Коммунистической партией Финляндии[990]. Таким образом, по своим характеристикам отряд Антикайнена не только не уступал аналогичным лыжным батальонам сил противника, но и превосходил их.

Позднее был сформирован ещё один карело-финский лыжный отряд, получивший название батальона Ниемеля (по имени командира), в который входило около 120 бойцов. Однако его вклад в подавление восстания оказался незначительным, и, по выражению М. Харь юлы, он оказался в тени деятельности отряда Антикайнена[991].

Советское командование осознало необходимость изменения тактики боевых действий в условиях карельской зимы, понеся потери в предыдущих операциях. Поэтому большая роль в подавлении восстания отводилась отряду Антикайнена, применявшему партизанскую тактику. Высадившись на станции Масельгская, отряд Антикайнена повёл наступление через Паданы и Пенингу на Реболы, которые были захвачены 14 января. Цель похода – деревня Кимасозеро – была взята после небольшого боя 20 января. Советское командование полагало, что именно в Кимасозере находится штаб повстанцев, однако там располагался штаб Полка лесных партизан[992].

Рейд Антикайнена оказал большое деморализующее воздействие на части повстанцев, никак не ожидавших появления отряда у себя в тылу. Переписка между командирами отдельных отрядов и штабом повстанцев свидетельствует о неуклонном росте числа дезертиров и падении боевого духа личного состава в январе 1922 года[993]. Майор Талвела с тревогой докладывал в Генеральный штаб об увеличении численности Красной армии в Карелии и угрожающем положении на южном направлении после рейда Антикайнена[994]. В свою очередь Генеральный штаб сообщал в МИД о наличии в Карелии 25-30-тысячной группировки войск Красной армии при поддержке артиллерии и бронепоездов[995].

Назначение майора Талвелы на пост главнокомандующего Освободительной армией в Карелии не могло изменить ход событий, несмотря на его пафосные приказы «биться за свои дома до смерти» и объявление войны «рюсся»[996]. В связи с разгромом базы повстанцев на южном направлении и общем отступлении на других участках, Талвела призвал перейти к партизанской войне[997]. Следует отметить, что чёткой линии фронта не существовало и до этого, а приказы, отданные штабом ранее, свидетельствуют о применении партизанской тактики повстанцами на всём протяжении гражданской войны[998].

Потеря Ребол вынудила Главный штаб повстанческой армии сосредоточить своё внимание на северном театре и перебросить основные силы в район Ухты, которая, как и прежде, являлась оплотом карельского сепаратизма[999]. Без учёта небольших отрядов, оставшихся на юге, а также комендантских команд в распоряжение майора Талвелы поступило около двух тысяч человек. Из них наиболее боеспособную силу представлял Полк лесных партизан, насчитывавший около 1 100 бойцов. В состав действовавшего севернее Ухты Беломорского полка входило 550 человек, а остальные части представляли остатки Ребольского батальона и отдельные лыжные отряды[1000]. Все безоружные люди и лишнее оружие подлежали отправке в Ухту[1001].

Положение на среднем боевом участке оставалось практически без изменений в течение января месяца. Частям Красной армии удалось занять Ругозеро, в то время как Полк лесных партизан захватил Кевятозеро[1002]. Упорные бои развернулись на северном направлении за деревню Коккосалма, занимавшую выгодное стратегическое положение между Пяозером и Топозером. Беломорский полк оказывал стойкое сопротивление 89-му стрелковому полку, бойцам которого лишь в конце января удалось захватить Коккосалму, понеся большие потери особенно среди командного состава[1003].

Параллельно успешным действиям на севере части Красной армии силами отряда Антикайнена развернули наступление и на юге, захватив без боя в начале февраля деревню Вокнаволок[1004]. Создавшаяся ситуация угрожала безопасности Ухты, и финны начали срочную эвакуацию войск и беженцев. И уже 7 февраля, не встретив сопротивления, части Красной армии заняли Ухту[1005]. 8 февраля Седякин доносил Главнокомандующему Вооружёнными силами РСФСР: «Действующая армия 8 февраля 1922 г. 15 час. 30 мин. Седьмого февраля занят последний оплот противника, Ухтинская, с падением которой вверенными мне войсками Карелия очищена от банд противника»[1006]. «Столица» Беломорской Карелии была пуста, в домах выломаны окна и двери; из почти трёх тысяч жителей остались единицы[1007].

[943] См.: Бутвило А. И. Указ. соч. С. 140–148.

[944] Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ). Ф. Р-1318. Оп. 1. Д. 438. Л. 21. Цит. по: Бутвило А. И. Указ. соч. С. 140–141.

[945] Бутвило А. И. Указ. соч. С. 141.

[946] Там же. С. 142–143.

[947] Harjula M. Venäjän Karjala ja Muurmanni. S. 229.

[948] Соколов-Страхов К. И. Указ. соч. С. 55, 56.

[949] Harjula M. Venäjän Karjala ja Muurmanni. S. 229.

[950] Ibid. S. 230, 232.

[951] Килин Ю. М. Карелия в политике Советского государства. С. 79, 81.

[952] Документы внешней политики СССР. Т. 4. М., 1960. С. 509, 511–512.

[953] Килин Ю. М. Карелия в политике Советского государства. С. 81–82.

[954] Письмо Г. В. Чичерина И. С. Уншлихту 17.12.1921. Архив внешней политики Российской Федерации (АВП РФ). Ф. 04. Оп. 41. П. 250. Д. 53397. Л. 83; Письмо Г. В. Чичерина Л. Д. Троцкому 17.12.1921. АВП РФ. Ф. 04. Оп. 41. П. 250. Д. 53397. Л. 84. Цит. по: Килин Ю. М. Карелия в политике Советского государства. С. 82.

[955] Килин Ю. М. Карелия в политике Советского государства. С. 84.

[956] Там же. С. 73.

[957] KA. Karjalan kansannousun arkisto. Kansio 11. Kallion kirje Uinoselle. 08.12.1921.

[958] KA. Karjalan kansannousun arkisto. Ibid. Kallion kirje Uinoselle. 09.12.1921.

[959] Talvela P. Op. cit. S. 48.

[960] Бутвило А. И. Указ. соч. С. 150–151.

[961] НА РК. Ф. Р-418. Оп. 1. Д. 2/21. Л. 4.

[962] НА РК. Ф. П-7. Оп. 1. Д. 134. Л. 92.

[963] НА РК. Ф. П-10. Оп. 6. Д. 7. Л. 9.

[964] Очерки истории Карелии. Т. 2. С. 160.

[965] НА РК. Ф. П-7. Оп. 1. Д. 134. Л. 57, 71, 72; Ф. 4. Оп. 1. Д. 293. Л. 12.

[966] НА РК. Ф. П-7. Оп. 1. Д. 134. Л. 104.

[967] НА РК. Ф. П-4. Оп. 1. Д. 293. Л. 15 об.

[968] НА РК. Ф. Р-549. Оп. 1. Д. 7/79. Л. 51; Ф. Р-641. Оп. 1. Д. 90. Л. 373; Ф. П-7. Оп. 1. Д. 134. Л. 59; UMA. 11. A3. 4d. Ilmoitus Sortavalasta Ulkoasiainministeriöön. 03.12.1921.

[969] Бутвило А. И. Указ. соч. С. 151–152.

[970] Килин Ю. М. Карелия в политике Советского государства. С. 85.

[971] Соколов-Страхов К. И. Указ. соч. С. 69.

[972] Harjula M. Venäjän Karjala ja Muurmanni. S. 244.

[973] UMA. 11. A3. 4d. Pääesikunnan ilmoitus Ulkoasiainministeriöön. 03.12.1921.

[974] Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 25888. Оп. 1. Д. 104. Л. 54. Цит. по: Килин Ю. М. Карелия в политике Советского государства. С. 86.

[975] Килин Ю. М. Карелия в политике Советского государства. С. 86.

[976] Там же. С. 85.

[977] Там же. С. 85.

[978] KA. R. Holstin kokoelma. Kansio 23. Tshitsherinin nootti Suomen lähettiläälle Moskovassa. 29.11.1921.

[979] KA. R. Holstin kokoelma. Kansio 24. Keskustelu Tshernyhin ja Holstin välillä. 26.12.1921.

[980] KA. Karjalan kansannousun arkisto. Kansio 11. Pääesikunnan ilmoitus Vienan lohkon päällikölle. 30.11.1921.

[981] Арумяэ Х. Т. Указ. соч. С. 137.

[982] Похлёбкин В. В. Указ. соч. С. 268.

[983] Хесин С. С. Указ. соч. С. 67.

[984] Соколов-Страхов К. И. Указ. соч.

[985] Там же. С. 76–77.

[986] Машаров Ф. Ф. Формирование отряда курсантов Интервоеншколы, переброска его в Карелию и разделение на две части: лыжный отряд Тойво Антикайнена и «Штаб руководства» // На Кимасозеро. Петрозаводск, 1948. С. 12–16.

[987] Хесин С. С. Указ. соч. С. 110.

[988] Иконен О. Г. Формирование и состав лыжного отряда Тойво Антикайнена. С. 18, 19, 21; Он же. Рождение лыжного отряда Антикайнена // На Кимасозеро. Воспоминания участников лыжного рейда. Петрозаводск, 1971. С. 47.

[989] Иконен О. Г. Формирование и состав лыжного отряда Тойво Антикайнена. С. 21.

[990] Lackman M. Op. cit. S. 93.

[991] Harjula M. Suomalaiset Venäjän sisällissodassa. S. 228–229.

[992] Хесин С. С. Указ. соч. С. 112–116.

[993] KA. Karjalan kansannousun arkisto. Kansio 6. Metsäsissirykmentin vah-vuus. 19.12.1921; Kansio 12. Uinosen käsky Luukkoselle. 04.02.1922.

[994] KA. Karjalan kansannousun arkisto. Kansio 15. Uinosen ilmoitus Pääesikunnalle. 26.01.1922; 29.01.1922; 31.01.1922.

[995] UMA. 11. A3. 4e. Pääesikunnan kirje Ulkoasiainministeriölle. 23.01.1922.

[996] KA. Karjalan kansannousun arkisto. Kansio 4. Uinosen käsky Vienan jou-koille. 29.01.1922; Niinistö J. Heimosotien historia. S. 254.

[997] KA. Karjalan kansannousun arkisto. Kansio 12. Uinosen käsky Luukkoselle. 04.02.1922.

[998] KA. Karjalan kansannousun arkisto. Kansio 14. Vienan lohkon esikunta. Eri tilanteita sissisotaa varten. 03.01.1922; Kansio 13. Vienan lohkon esikunnan käsky Vienan rykmentin komentajalle. 04.01.1922.

[999] KA. Karjalan kansannousun arkisto. Kansio 12. Kallion käsky Uinoselle. 13.01.1922.

[1000] KA. Karjalan kansannousun arkisto. Ibid. Uinosen päiväilmoitus Pääesikunnalle. 16.01.1922.

[1001] KA. Karjalan kansannousun arkisto. Kansio 5. Vienan lohkon päälikön käsky Suopussalmiin ja Suopusvaraan. 22.01.1922; Kansio 14. Pohjoisen rintaman komentajan käsky Vienan rykmentin komentajalle. 23.01.1922.

[1002] Хесин С. С. Указ. соч. С. 119.

[1003] Там же. С. 120, 121, 126, 127.

[1004] Там же. С. 133.

[1005] Соколов-Страхов К. И. Указ. соч. С. 101.

[1006] Там же. С. 102.

[1007] Хесин С. С. Указ. соч. С. 139.