В пучине гражданской войны. Карелы в поисках стратегий выживания. 1917–1922: читать начало книги онлайн

Решение съезда трудящихся карел вызвало бурный протест среди многотысячной массы карельских беженцев, находившихся в Финляндии. В расположенном недалеко от границы финском селе Лиекса 15 августа 1920 года было проведено общее собрание беженцев, решение которого было адресовано финскому правительству. Резолюция собрания, в частности, гласила: «…мы, беженцы карелы Олонецкой и Архангельской губернии […] узнав от вновь прибывших беженцев, что в гор. Петрозаводске Олонецкой губернии […] было постановлено от имени всего карельского народа ввести в Карелии коммунистический строй. Ввиду этого мы, карелы, протестуем против явного насилия над волей карельского населения, которое далеко не желает ничего общего с коммунистами. Мы глубоко убеждены, что постановление в Петрозаводске было желанием ничтожного меньшинства из карел и большевиков-коммунистов, которое вылило своё желание в постановление от имени карельского народа, надавив на народную волю красноармейскими штыками, в то время наводнившими всю Карелию. […] Надеемся, что Финляндское правительство и родственный нам финский народ доведёт […] до сведения всего цивилизованного мира ещё одно большевистское насилие и ложь»[691].

8.3. Вопрос границ Карельской трудовой коммуны

Сразу после создания Карельской трудовой коммуны на протяжении нескольких месяцев она переживала сложный этап организационного становления, связанный прежде всего с конфликтом с губернскими органами власти[692]. Создание Карельского революционного комитета (ревкома) даже не обсуждалось с существовавшими на тот момент в регионе центрами власти: Олонецким губернским исполнительным комитетом, заседавшим в Петрозаводске, и исполнительным комитетом Кемского уезда, которым руководили из Архангельска[693]. Как мы уже упоминали, ревком собирался сделать столицей коммуны Кемь, но здесь его членов встретили настолько прохладно, что им пришлось ночевать в вагоне поезда. Гюллинг сообщал в Президиум ВЦИК, что «Кемский уездный исполком не признаёт власти Карельского ревкома, не даёт продовольствия и помещений для персонала ревкома»[694]. Тем же поездом ревком отбыл в Петрозаводск, где и обосновался. Впрочем, конфликт с властью Кемского уезда и Архангельской губернии на этом не закончился, и до сентября 1920 года Архангельск не признавал вхождение уезда в Карельскую коммуну[695].

Несмотря на переезд в Петрозаводск, власти КТК не сразу достигли взаимопонимания с управлявшим губернией Олонецким губернским исполнительным комитетом (ОГИК). 16 июля 1920 года был сформирован комитет из представителей Карревкома и ОГИК, в задачи которого входило выяснение территориальных вопросов.

Комитет готовил размежевание Олонецкой губернии и КТК, причём в ходе переговоров выяснилось серьёзное противоречие[696]. ОГИК был убеждён, что, если русский по преимуществу Петрозаводск войдёт в состав КТК, сохранить губернию не удастся, и поэтому требовал, чтобы границы КТК строго соответствовали этническим границам расселения карел[697]. Конкретно это выражалось бы в том, что граница между губернией и КТК проходила бы западнее Мурманской железной дороги, а центром коммуны всё же была бы, как и задумывалось, Кемь.

Карревком, по понятным причинам, был против: карельская автономия в результате такого решения была бы отрезана от железной дороги, морского побережья и портов Онежского озера. Главные экономические центры края остались бы в юрисдикции губернии, а наименее развитые регионы получила бы коммуна. Как отмечает А. И. Бутвило, «члены Карельского ревкома понимали, что, получив только лесозаготовительные и частично сельскохозяйственные территории, отрезанные от каких-либо путей сообщения, они не смогут решить одну из главнейших своих задач – обеспечение быстрого экономического развития края»[698]. По мысли Гюллинга, следовало сохранить экономическую цельность Карелии, учитывая устоявшиеся хозяйственные и культурные связи районов, населённых карелами и русскими. Столицей КТК, по мнению Карревкома, нужно было сделать Петрозаводск, и включить в состав коммуны некоторые русские районы, иначе экономика автономии не сможет развиваться[699].

Комитет зашёл в тупик, и тогда вопрос перешёл в компетенцию высших советских органов. 28 июля 1920 года вопрос обсуждался на межведомственном совещании при Наркомате внутренних дел РСФСР, где в целом были одобрены предложенные Карревкомом границы (предлагалось провести восточную границу между КТК и губернией по западному побережью Онежского озера, и далее на Повенец и к озеру Выг). Готовились переговоры с Финляндией, и территориальный проект Карревкома обеспечивал советским властям гораздо более выигрышные переговорные позиции[700]. Подготовленный проект был передан на рассмотрение Совнаркома, где председательствовал Ленин. Присутствовали представители ОГИК и Карревкома; представлявший ревком В. М. Куджиев описал состоявшуюся беседу в своих воспоминаниях[701]. Выступления оппонентов длились по пять минут, после чего СНК одобрил проект Карревкома о границах Коммуны[702].

В состав Коммуны должны были войти Кемский уезд Архангельской губернии и три населённых карелами уезда Олонецкой губернии – Олонецкий, Петрозаводский и часть Повенецкого. Общая площадь Коммуны составляла 115 186 квадратных километров. Всего в составе Коммуны было 43 волости с населением 144 393 человека, из них около 60 % составляли карелы, более 37 % русские, и 0,7 % финны[703]. Административным центром коммуны стал Петрозаводск.

В августе-октябре 1920 года продолжилось обсуждение судьбы русских районов Олонецкой губернии, не вошедших в КТК. Власти Олонецкой губернии и Карревком не могли найти взаимопонимания по вопросу о границах и судьбе не вошедших в КТК территорий. Целый ряд регионов с русским и вепсским населением требовали присоединения к КТК на основании давних тесных связей с вошедшими туда волостями и Петрозаводском[704]. Власти КТК были не готовы брать всех, так как волновались, что будет размыто карельское большинство населения, однако согласились с приёмом части волостей, в частности, остальных волостей Повенецкого уезда, западной части Пудожского уезда, двух волостей (Шелтозерско-Бережной и Ладвинской) Петрозаводского уезда и Луначарской волости Олонецкого уезда, частично населённых вепсами[705]. Гюллинг в конце сентября писал, что «присоединение старой территории к Трудкоммуне не нарушает её национальные признаки, так как… национальный состав Коммуны будет: русских – 84 756, карел и чуди [вепсов. – Прим. авт.] – 108 903»[706].

Вопрос опять поднялся на уровень Москвы, но Наркомат внутренних дел в начале октября пришёл к выводу, что «территориальный вопрос можно оставить в старом положении»[707]. Была образована Олонецкая губерния. Только в 1922 году это решение было изменено, Олонецкая губерния упразднена, и входившие в неё волости разделены между Петроградской и Вологодской губерниями и Карельской трудовой коммуной. Но ещё до этого, после подписания 14 октября Тартуского мирного договора между РСФСР и Финляндией, КТК приобрела две карельские волости, Поросозерскую и Ребольскую, которые отошли к Советской России по его условиям.

8.4. Тартуский мир

Скорое создание КТК и решение московской власти по формированию её границ были обусловлены внешнеполитической необходимостью: близились переговоры с Финляндией в Тарту[708]. В Финляндии поменялось правительство: в середине марта 1920 года был сформирован коалиционный кабинет министров под руководством Рафаэля Эриха. Новое правительство пришло к выводу о необходимости заключения мирного договора с Советской Россией[709].

К этому времени военная деятельность Финляндии в Карелии была практически полностью свёрнута, однако на местах находились активисты, представлявшие общественные организации, правительство и МИД Финляндии. Из них наиболее значимыми фигурами были упоминавшийся ранее уполномоченный правительства в Беломорской Карелии Туомо Туйску и Ханс («Боби») Сивен, исполнявший роль ленсмана в Ребольской волости. Их финансирование осуществлялось из бюджета Финляндии и проходило через МИД[710]. Своих представителей в Карелии имел и Восточно-Карельский комитет, который получал финансовую помощь от правительства.

Сивен пользовался большим доверием со стороны МИДа, и всем должностным лицам было предписано оказывать ему содействие[711]. Он развернул активную деятельность в Поросозере и Реболах и неоднократно на протяжении 1920 года обращался в МИД с просьбой об оказании военной помощи в противостоянии советским войскам[712]. Об угрозе со стороны большевиков говорили и другие представители Финляндии в Карелии[713]. Однако правительство Финляндии выбрало курс мирных переговоров с Советской Россией и не желало ввязываться в новую авантюру.

В то же время Финляндия выделила несколько займов для карельских правительств. В частности, Олонецкое временное правительство в период с мая 1919 года по май 1920 года получило в общей сложности 16,5 миллиона марок[714] (причём начальник канцелярии Восточно-Карельского комитета Ииво Хяркёнен заявил, что расписки Олонецкого правительства годятся лишь в качестве туалетной бумаги)[715]. В апреле 1920 года премьер-министр Эрих отдал распоряжение о выделении Карельскому временному правительству займа в размере 3,2 миллиона марок[716]. Общая сумма займов этому правительству составила 8 миллионов марок[717]. В целом, по мнению В. М. Холодковского, общий размер займов, полученных различными органами карельских сепаратистов в 1919–1920 годах, составил почти 39 миллионов марок[718] (очевидно, реальная сумма ещё больше – за счёт помощи зерном, оружием и т. д.).

Щедро выдаваемые займы объяснялись заинтересованностью финнов в эксплуатации природных богатств Карелии. На протяжении 1919–1920 годов было заключено несколько договоров о поставке леса между Ребольской и Поросозерской волостями, с одной стороны, и правительством Финляндии и различными акционерными обществами, с другой[719]. Представителем акционерного общества «Viipurin saha», заключившим контракт с Ребольской волостью на поставку строевого леса, являлся В. Сарио, который ещё в 1918 году предпринимал усилия по присоединению Ребол к Финляндии[720]. В Поросозерской волости при посредничестве Восточно-Карельского комитета была образована лесная комиссия, следившая за вырубкой леса[721].

Летом 1920 года деятельность финнов на территории Карелии ограничивалась фактически только Реболами и Поросозером. Как мы помним, уже 18 мая Красная армия заняла Ухту, вынудив Карельское временное правительство бежать сначала в Вокнаволок, а потом в финский Суомуссалми[722]. Поэтому надежды финнов на военное решение карельского вопроса иссякли, в особенности после создания Карельской трудовой коммуны, благодаря чему советская сторона предъявила доказательство того, что в Восточной Карелии создана национальная автономия. Возможное решение карельского вопроса связывалось теперь в Финляндии с предстоящими переговорами в Тарту, на которых должна была, по мнению финских властей, решиться судьба Карелии.

Тартуским переговорам предшествовала встреча советской и финской делегаций в Раяйоки. Переговоры были начаты 13 апреля 1920 года заявлениями о намерениях достигнуть мирного соглашения. При этом советская делегация предложила взять за основу мирного соглашения границу 1914 года между Великим княжеством Финляндским и Российской империей, а Ребольскую и Поросозерскую волости считать временно нейтральной полосой. Финляндия, со своей стороны, предлагала превратить в нейтральные зоны как всю Российскую Карелию, так и Карельский перешеек. Российская делегация признала эти условия «совершенно неприемлемыми», считая, что они создадут предпосылки для отпадения от России как Карелии, так и Кольского полуострова, и в ответ предложила создать нейтральную десятивёрстную зону вдоль всей российско-финской границы 1914 года (в районе Ребол и Поросозера она должна была быть расширена). Финны не согласились, в карельском вопросе сославшись на право наций на самоопределение. Переговоры зашли в тупик и были прерваны 24 апреля по инициативе советской делегации[723].

Тем не менее и Советская Россия, и Финляндия нуждались в мире. Причём время работало против финнов: большевики побеждали всё увереннее, и финская шведоязычная газета «Хувудстадсбладет» писала в мае 1920 года, что после дальнейших успехов большевики станут менее уступчивы[724]. Ещё 16 апреля 1920 года правительство Эриха назначило новый расширенный комитет по подготовке мирного соглашения во главе с Юхо Кусти Паасикиви. В проект договора, составленный комитетом, была включена статья о праве карельского населения Олонецкой и Архангельской губерний на самоопределение на основе референдума. Согласно проекту, Ребольская и Поросозерская волости уже реализовали это право, постановив присоединиться к Финляндии[725]. Традиционно, к требованиям Финляндии относилась уступка Россией Печенги.

Мирные переговоры между Советской Россией и Финляндией начались 12 июня 1920 года в Тарту. Советскую делегацию возглавлял Я. А. Берзин. В неё также входили П. М. Керженцев, эксперт по военным вопросам В. М. Егорьев, его помощник П. К. Удалов, военно-морской эксперт Е. А. Беренс и эксперт по пограничным вопросам А. М. Смирнов. Главой финляндской делегации являлся Паасикиви, который вместе с генералом Рудольфом Вальденом был членом коалиционной партии. Социал-демократическую партию в финской делегации представляли Вяйнё Таннер и Вяйнё Войонмаа, прогрессивную – Юхо Веннола, шведскую – Александер Фрей и аграрный союз – Вяйнё Кивилинна. Таким образом, делегация включала представителей всех легальных партий[726].

На втором пленарном заседании профессор Веннола изложил требования Финляндии относительно Восточной Карелии. Основываясь на праве самоопределения народов, карельский народ должен путём референдума самостоятельно решить свою судьбу – присоединиться к Финляндии либо к России. В ответ Берзин заявил, что вопрос о Восточной Карелии является внутренним делом России и, кроме того, карелы уже получили автономию в рамках КТК[727]. Советская делегация отвергла также претензии Финляндии об уступке Печенги, и переговоры зашли в тупик.

Делегация Советской России предлагала передать вопросы границ в территориальную комиссию. Дискуссия в этой комиссии затянулась, причём финская сторона стремилась обосновать свои претензии на карельские территории, а советская сторона отклоняла их, считая аннексионистскими. В результате заседания комиссии были прерваны почти на две недели, и работу 29 июня начала экономическая комиссия[728].

Долгое время стороны не могли договориться о заключении перемирия, которое было подписано лишь 13 августа. Мешало взаимное недоверие и опасение возобновления агрессивных действий с противоположной стороны. Так, посланник Финляндии в Париже Карл Энкель предупреждал министра иностранных дел Эйно Холсти о том, что длительное перемирие необходимо большевикам, чтобы решить проблемы на других фронтах, а затем стянуть силы к Финляндии[729]. Командующий британской эскадрой на Балтике Артур Аллан Морисон Дафф на встрече с Холсти 8 августа сообщил о том, что большевики усилили флот за счёт германских офицеров и представляют большую опасность для Финляндии[730]. Возникла также идея переноса переговоров в Лондон, которую поддержали Эрих и Холсти, надеясь на помощь Франции[731].

Ход переговоров был осложнён прибытием в Тарту представителей Карельского временного правительства П. Панкконена и Р. Похьёлы. После того как советская делегация отказалась встречаться с ними и рассматривать их предложения, они обратились к Финляндии[732]. В составленном ими письме представители карельского правительства просили финляндскую делегацию способствовать решению вопросов вывода вооружённых частей из Беломорской Карелии, возвращения системы самоуправления карельского народа и проведения позднее референдума для определения судьбы Карелии[733].

В условиях зашедших в тупик переговоров финские социал-демократы высказались за отказ от территориальных претензий на Восточную Карелию, включая Реболы и Поросозеро. Однако представители других партий не отступали от первоначальной программы. Особенно ревностно идею плебисцита в Карелии отстаивали финские аграрии[734]. В августе 1920 года, после неудач советских войск в Польше, финское правительство прибегло к стратегии затягивания переговоров, поскольку, по его мнению, с течением времени стало бы возможным добиться от советской стороны уступок. Впрочем, в Финляндии не было единства по поводу предъявляемых на переговорах требований: президент Каарло Юхо Стольберг считал, что можно пожертвовать Поросозером и Реболами ради получения Печенги, а Холсти с союзниками были против. Финская делегация была того мнения, что за Печенгу следовало предложить Советской России территории на Карельском перешейке, а Реболы и Поросозеро оставить себе. Наиболее горячим сторонником этой идеи был будущий президент Финляндии Паасикиви[735].

В конечном итоге, после длительных переговоров и консультаций со своими правительствами, 14 октября стороны достигли соглашения и подписали мирный договор. Финляндия получала Печенгу, а взамен освобождала Ребольскую и Поросозерскую волости[736]. Своим важным достижением финляндская сторона считала внесение в протокол заявления советской делегации о самоуправлении Восточной Карелии[737]. Другие статьи договора касались нейтрализации островов Финского залива и экономических взаимоотношений государств[738].

Подписание договора получило неоднозначные оценки в парламенте Финляндии, где развернулась дискуссия по вопросу его ратификации[739]. Социал-демократы, часть прогрессивной и коалиционной партий выступили за ратификацию договора. Большинство парламентской группы аграриев требовало отложить ратификацию и начать новые переговоры с Советской Россией, особенно по вопросу Ребол и Поросозера[740]. Однако противники мирного договора остались в меньшинстве, и 29 ноября сейм принял решение о его ратификации[741].

Представители Финляндии в Реболах и Поросозере не оставляли надежд на продолжение борьбы. В период переговоров в Тарту Боби Сивен обратился к Холсти с просьбой выделить оружие для двух сотен человек, если Финляндия оставит волости[742]. В октябре Сивен вместе с егерским капитаном, начальником вооружённых сил Карельского временного правительства Калле Хенриксоном-Мата разработали план освобождения Карелии под названием «Медвежья берлога» (Karhunpesä suunnitelma), главная роль в котором отводилась селу Реболы. Учитывая такие раздражающие местное население факторы, как мобилизация в Красную армию, высокие налоги, нехватка продовольствия, – и, как следствие, недовольство местного населения, – Сивен рассчитывал поднять восстание, опираясь на двухтысячную армию из карельских беженцев[743].

В соответствии с Тартуским мирным договором, МИД Финляндии постановил свернуть всякую деятельность в Восточной Карелии и приказал препятствовать вооружённой борьбе против большевиков[744]. Аналогичное распоряжение своим представителям отдал Восточно-Карельский комитет[745]. Получив телеграмму МИДа, Сивен в письме на имя Холсти заявил о невозможности выполнения данного указания и покончил жизнь самоубийством[746]. Позднее в Финляндии был сформирован его идеализированный образ – образ великомученика, отдавшего жизнь за идею родства карельского и финского народов[747].

Тартуский мирный договор и присоединение Ребол и Поросозера к Советской России вызвали новую волну беженцев. Начиная с октября 1920 года новые группы карел стали прибывать в Финляндию, о чем докладывали представители МИДа и финляндские пограничники[748]. В конце ноября в Сортавале находились 1723 беженца из Карелии, которые получили по 100 финских марок от Восточно-Карельского исполнительного комитета[749]. Процесс прибытия беженцев был длительным, однако массового исхода карел не произошло. Ребольскую и Поросозерскую волости покинули около 500 человек – меньше, чем ожидалось в Финляндии[750]. Всего весной 1921 года в Финляндии насчитывалось около 3500 беженцев из карельских районов бывшей Олонецкой губернии[751]. Общее число беженцев сложно подсчитать: у одних уже в Финляндии рождались дети, а другие нередко возвращались домой. Открытость границы позволяла практически беспрепятственно делать «ходки» в Финляндию и обратно.

[691] UMA. 11. AI. 3. Постановление общего собрания беженцев Карелии в с. Лиекса. 15.08.1920.

[692] История Карелии с древнейших времён до наших дней. С. 432.

[693] Кауппала П. Указ. соч. С. 320.

[694] НА РК. Ф. Р-550. Оп. 1. Д. 1/7. Л. 357. Цит. по: Бутвило А. И. Указ. соч. С. 42.

[695] Там же. С. 320–321.

[696] История Карелии с древнейших времён до наших дней. С. 433–434.

[697] Кауппала П. Указ. соч. С. 322.

[698] Бутвило А. И. Указ. соч. С. 51.

[699] Кауппала П. Указ. соч. С. 322; История Карелии с древнейших времён до наших дней. С. 434.

[700] Бутвило А. И. Указ. соч. С. 53; Килин Ю. М. Карелия в политике Советского государства. С. 46.

[701] Куджиев В. М. Карельская Трудовая Коммуна: Воспоминания члена ревкома. Петрозаводск, 1970.

[702] Машезерский В. И. Победа Великого Октября и образование советской автономии Карелии. С. 100.

[703] Там же. С. 102. Остальные 2,3 % составляли другие национальности, населявшие КТК: это были вепсы, белорусы, украинцы, поляки и другие народы, но в очень малых долях процента. Отсутствие в составе КТК Шелтозерско-Бе-режковской волости отразилось на численности вепсов, которых оказалось всего 52 человека. См.: Джеглав Е. А. Этномиграционные процессы и социокультурный портрет населения Республики Карелия // Известия Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена. Вып. 126. 2010. С. 310.

[704] Более подробно о дискуссии по поводу изменения границ КТК и судеб каждой волости конкретно см.: Бутвило А. И. Указ. соч. С. 55–64.

[705] Машезерский В. И. Победа Великого Октября и образование советской автономии Карелии. С. 106.

[706] НА РК. Ф. Р-550. Оп. 1. Д. 1/5. Л. 147–148. Цит. по: Бутвило А. И. Указ. соч. С. 61–62.

[707] НА РК. Ф. Р-550. Оп. 1. Д. 1/11. Л. 79. Цит. по: Бутвило А. И. Указ. соч. С. 63–64.

[708] Килин Ю. М. Карелия в политике Советского государства. С. 47.

[709] Хентиля С. От обретения независимости до окончания Войны-продолжения. 1917–1944 // Юссила О., Хентиля С., Невакиви Ю. Политическая история Финляндии: 1809–1995. М., 1998. С. 145.

[710] UMA. 11. A5. 1e. Rahaasiat.

[711] UMA. 11. A4. 3. Ulkoasianministeriön määräys. 12.11.1920.

[712] UMA. 11. A3. 1d. Sivenin kirje Holstille. 28.02.1920.

[713] UMA. 11. A3. 1d. Häglundin kirje Tampereen rykmentille. 27.02.1920; Fribergin kirje Holstille. 12.03.1920; 21.03.1920.

[714] UMA. 11. A2. 1. Muistiinpanoja Aunuksen asioista. 20.04.1921.

[715] UMA. 11. A2. 6.1. Härkösen kirje Holstille. 27.06.1920.

[716] UMA. 11. A5. 1a. R. Erichin kirje Valtiovarainministeriölle. 17.04.1920.

[717] Jääskeläinen M. Op. cit. S. 270.

[718] Холодковский В. М. Указ. соч. С. 194.

[719] UMA. 11. A4. 5с. Repola ja Porajärvi. Metsähakkuoikeudet ja metsäkaupat. 17.04.1920.

[720] UMA. 11. A4. 3j. Tukki-kontrakti. 15.12.1920.

[721] KA. Pekka Palosaaren kokoelma. Kansio 1:8. Porajärven kokouksen ptk. 21.02.1920.

[722] UMA. 11. A5. 1a. Karjalan väliaikaisen hallituksen sähke Ulkoasiainministeriölle. 07.06.1920; S. Haapasen sähke Ulkoasiainministeriölle. 11.08.1920.

[723] Холодковский В. М. Указ. соч. С. 186–190.

[724] Там же. С. 192.

[725] Jääskeläinen M. Op. cit. S. 280, 281.

[726] Холодковский В. М. Указ. соч. С. 199.

[727] Jääskeläinen M. Op. cit. S. 289, 290.

[728] Холодковский В. М. Указ. соч. С. 202, 204.

[729] KA. R. Holstin kokoelma. Kansio 21. Enckellin kirje Holstille. 04.08.1920.

[730] KA. R. Holstin kokoelma. Kansio 19. P. M. koskee suurvaltain valmistautu-mista mahdolliseen sotaan Neuvosto-Venäjää vastaan. 08.08.1920.

[731] Холодковский В. М. Указ. соч. С. 210.

[732] Jääskeläinen M. Op. cit. S. 298.

[733] Ibid.

[734] Холодковский В. М. Указ. соч. С. 211.

[735] Там же. С. 216–218.

[736] Документы внешней политики СССР. М., 1959. Т. 3. С. 268, 270.

[737] Там же. С. 281.

[738] Там же. С. 269–272, 276–278.

[739] Valtiopäivät 1920 – Pöytäkirjat 2. S. 1470–1571.

[740] Mylly J. Op. cit. S. 115, 116.

[741] Холодковский В. М. Указ. соч. С. 234.

[742] UMA. 11. A4. 4. Sivenin kirje Holstille. 26.09.1920.

[743] KA. R. Holstin kokoelma. Kansio 22. Suunnitelma Karjalan vapauttamiseksi. 14.10.1920; Niinistö J. Bobi Siven: Karjalan puolesta. S. 176–181.

[744] UMA. 11. A4. 3j. Ulkoasiainministeriön sähkösanoma Sivenille. 11.01.1921.

[745] UMA. 11. A4. 7b. Kaikille Itä-Karjalan alaisille virkamiehille. 02.11.1920.

[746] UMA. 11. A4. 3f. Sivenin kirje Holstille. 12.01.1921; Niinistö J. Bobi Siven: Karjalan puolesta. S. 198–199.

[747] Niinistö J. Bobi Siven: Karjalan puolesta. S. 221–227.

[748] UMA. 11. A3. 1e. Rajavartiostotarkastajan kirje Sisäasiainministeriölle. 18.10.1920; Haapasen kirje Ulkoasiainministeriölle. 20.12.2020.

[749] UMA. 11. A2. 7. Liite Itä-Karjalan toimituskunnan esityslistaan. 23.11.1920.

[750] Невалайнен П. Указ. соч. С. 27.

[751] Там же.