м. Я никогда не ездила на школьные экскурсии или что-то в этом роде, потому что она всегда была одержима моей безопасностью. Кажется, теперь я знаю почему. Она сказала, что мой отец — опасный человек, и я ей не поверила. Посмотри, к чему это меня привело.
— Ты… не знала.
— Может быть, это мое наказание за то, что я была так поглощена поиском моего отца, пренебрегая моим существующим родителем. Ты же знаешь, у нее рак. Это поздняя стадия, и они ничего не могут сделать. Ей осталось в лучшем случае всего несколько недель, а я даже не могу провести с ней это время.
— Ты сможешь, — его голос становится мягче. — Мы выберемся отсюда.
— А что, если у нас не получится? Что, если они забудут о нас, мы умрем и окажемся в списках пропавших без вести? Что, если они найдут наши останки через несколько лет, и мы будем неузнаваемы, а затем снимут о нас настоящее криминальное шоу?
У него вырывается тихий смешок, превращаясь в гримасу, когда затихает. — Это твое чрезмерно разыгравшееся воображение выходит на волю.
— Это может случиться.
— Этого не произойдет. Они привели нас сюда по какой-то причине, и они еще не достигли этого.
Я вздыхаю, осторожно наклоняясь ближе к нему. — Мне жаль, что ты втянут во все это из-за меня.
— Все может быть наоборот.
— Что?
— Я считаю, что мы оба здесь, потому что они все это спланировали с определенной целью. Возможно, это связано с моими родителями или бабушкой с дедушкой.
— Твоих родителей действительно убили?
— Я полагаю, что да. Кто-то пришел забрать картину с места аварии. Это было семейное сокровище, которое мама купила незадолго до аварии и настояла на том, чтобы взять его с собой. Потом, кажется, я услышал, как они в больнице говорили о картине и маме. Все это никак не могло быть совпадением.
Мое сердце болит за него из-за тех ужасов, которые он перенес с самого детства. Никто не должен быть отмечен таким жестоким образом.
— Как ты думаешь, кто их убил?
Он со стоном откидывает голову к стене. — Я не знаю. Это могли быть эти люди. Или, может быть, мои бабушка и дедушка имели к этому какое-то отношение.
— Почему твои бабушка и дедушка могли причинить вред твоему отцу?
— Потому что он ослушался их, выбрав маму.
— О, — я прижимаюсь к нему, нуждаясь в его тепле, но когда он вздрагивает, я отстраняюсь.
— Все в порядке. Тебе не обязательно продолжать держать рубашку в руках.
— Но у тебя идет кровь.
— Это прекратилось некоторое время назад. Сейчас просто чертовски больно.
— Я придержу на всякий случай.
— Тебе действительно не нужно этого делать.
— На всякий случай…
— Ты беспокоишься обо мне? — я не упускаю из виду веселые нотки в его тоне. Он всегда игрив, даже в тяжелых ситуациях.
— А почему бы и нет?
— Я думал, ты ненавидишь меня за то, что произошло. Ты настаивала на том, чтобы между нами все закончилось, Цундэрэ.
— Я ненавижу тебя за то, что ты играешь с моим сердцем и заключаешь пари, чтобы разрушить мои наивные чувства. Я ненавижу тебя за то, что ты воплощаешь в жизнь все мои фантазии только для того, чтобы столкнуть их со скалы суровой реальности. Но я никогда не возненавижу тебя настолько, чтобы желать тебе зла. Тогда это просто не я.