— Никаких обещаний, — говорит мужчина, Рен, как назвала его Наоми. — Теперь игра. Начнем с правил. Без лжи. Я серьезно. Мы узнаем, когда вы солжете, и если вы это сделаете, будет наказание.
— Что это за игра такая? — спрашиваю я.
— Я рад, что ты спросил, квотербек. Мы называем это выживанием наиболее приспособленных. Прямо как твоя татуировка.
Я не упускаю из виду улыбку в его голосе, когда он произносил последнюю часть.
Он знает о моей татуировке, и он японец.
Ни хрена не может быть, чтобы все это было простым совпадением.
— Теперь, давайте начнем. Я буду полегче с тобой в первом раунде. Один из вас расскажет мне глубокую, мрачную тайну, о которой никто в мире не знает. Сделайте это, и вы получите воду. В бутылках, а не то дерьмо, что капает из крана.
— Ничего не говори, — шепчу я Наоми.
— Нам нужна вода, — бормочет она в ответ, крепко держа меня за плечо. — У тебя губы потрескались и высохли, и не так давно ты истекал кровью.
— Я буду в порядке. Если ты сыграешь ему на руку, это только сломает нас.
— Мне все равно, лишь бы мы выжили.
— Не хочу портить тебе удовольствие, но у тебя есть десять секунд, прежде чем твой шанс закончится, — Рен делает паузу. — Семь, шесть, пять…
— Ко мне приставали, когда мне было девять, — выпаливает Наоми, ее губы и подбородок дрожат.
Мой кулак сжимается, не только из-за ее состояния или того, что она играет в игру Рена, но и из-за напоминания о том, через что она прошла.
Она не должна разглашать это из-за больной игры.
Она не должна бередить свою рану и рассказывать гребаному незнакомцу свой самый сокровенный секрет.
— Это не глубокий, мрачный секрет, — говорит Рен.
— Так и есть. Никто об этом не знает, и полицейского отчета не было.
— Твоя мать знала, а также несколько психотерапевтов и мужчина, который приставал к тебе. Это не считается.
— Но…
— У вас есть пять секунд на еще одну попытку. Четыре… три…
— Черт, — бормочет Наоми себе под нос. — Подумай, Наоми, подумай…
— Два…
— Моих родителей убили, — тихо шепчу я.
Глаза Наоми метнулись к моим, темно-карие расширились от тысячи вопросов.
— Твои родители попали в аварию, квотербек, — провокационно спокойный голос Рена заполняет пространство.
— Это была преднамеренная авария. Они убегали от кого-то, и авария была камуфляжем, чтобы скрыть их убийство.
Наоми ахает и прикрывает рот тыльной стороной свободной руки. Я могу сказать, что она хочет спросить меня больше, но она также понимает, что за нами наблюдают.
Ее маленькое тело прижимается ко мне, и ей даже не нужно произносить ни слова. Ее пытливый взгляд говорит обо всем.
Мне жаль, что ты прошел через это.