К черту это и его самого.
Ни за что, черт возьми, Наоми не будет раздеваться для больного ублюдка.
Никто не увидит ее и ее великолепные сиськи, кроме меня.
— Семь… шесть… — неторопливо считает Рен. — За это будет наказание…
— Дай мне это сделать, — шепчет Наоми. — Мне все равно.
— Конечно, делай. Тебе даже не нравится переодеваться на глазах у всех в раздевалке, не говоря уже о том, чтобы перед гребаными незнакомцами.
Она отпускает губы, и они складываются в ошеломленное «О». Она действительно удивлена, что я заметил это в ней? Я все замечаю, когда дело касается Наоми.
— Я не против, если это принесет нам еду, — настаивает она.
— К черту это, — бормочу я.
— Два… один, — заканчивает Рен замкнутым тоном. — Ааааа…время для наказания.
Мы с Наоми смотрим на дверь, думая, что кто-нибудь войдет и побьет нас или что-то в этом роде.
Ни дверь, ни маленькое отверстие не двигаются.
Он блефовал?
Эта мысль еще не полностью сформировалась, когда вся комната погружается во тьму.
Глава 4
НАОМИ
Я моргаю несколько раз, как будто это волшебным образом вернет свет.
Это не так.
Все это место погружено в темноту.
Здесь так темно, что я ничего не вижу. Абсолютная пустота.
Я инстинктивно прижимаюсь ближе к Себастьяну и выдыхаю только тогда, когда чувствую тепло его тела на своем бедре и руке.
Наше одновременное дыхание эхом разносится по воздуху. Мое — жесткое и сломанное. Его — глубокое и неустойчивое, вероятно, из-за сильной боли, которую он должен испытывать.
Ему действительно нужна какая-то помощь, и при таком раскладе, похоже, это не входит в планы Рена.
Я осторожно прижимаю его руку к ране. Крови уже давно нет, но предотвратить это не помешает.
— Это было глупо, — голос Рена пронзает мрачную тишину. — Ты не только останешься без еды, но и останешься во тьме на… посмотрим… Хм. Часы? Дни? Кто знает? Небо это предел. Извините, я имею в виду, потолок камеры.
Мое горло сжимается. Себастьян, вероятно, не выдержит и нескольких часов в таком состоянии, не говоря уже о днях. Кроме того, нехватка еды не только ослабит нас, но и приведет к летальному исходу.
— Я сделаю это, — выпаливаю я. — Я сниму лифчик.
— Нет, — гортанно рычит Себастьян. Звук такой же агрессивный и болезненный.
Учитывая, насколько он может быть собственником, я хорошо знаю, как сильно он ненавидит мысль о том, что я обнажусь перед другими людьми. Я тоже это ненавижу, но если это защитит нас, мне все равно.
От Рена доносится низкий цокающий звук. — Твой шанс упущен. Ты проиграла, и, согласно правилам, ты заплатишь. Возможно, ты сможешь продержаться несколько дней, Наоми. Квотербек, однако…