– Вот когда мне было столько лет, сколько тебе, – сказала Аделина, – мальчишки за меня дрались.
– На дуэли? С пистолетами?
– Милосердный Боже, нет! Молотили кулаками и дергали друг друга за волосы.
Гасси, удивленно посмотрев на мать, пошла вон из комнаты. У выхода оглянувшись, она сказала:
– Мне бы не понравилось.
– Не знаю, откуда у нас взялась такая дочь, – позже заметила Аделина в разговоре с Филиппом.
– Как раз она и будет нам отрадой в старости, – благодушно ответил Филипп.
– Пусть она тебе будет отрадой в старости, а я не собираюсь прожить дольше, чем продлится расцвет моей жизни.
– Как раз рыжие, как известно, живут долго, – сказал он.
– Слава богу, никто из детей не унаследовал мой цвет волос, – бросив взгляд на свое отражение в зеркале, заметила Аделина.
– В кои-то веки я с тобой согласен, – сказал Филипп.
– Презренный англичанин! – воскликнула она. – Почему ты выбрал меня?
– Мне казалось, что это ты меня выбрала.
Перепалка могла бы закончиться ссорой, если бы они не увидели, что по коридору неслышно приближается Тайт Шерроу.
– Неужели нельзя было постучать? – удивился Филипп. – Обязательно укажу ему на это.
– Возможно, он услышал новость о Кертисе Синклере. – Аделина поспешила первой выйти навстречу полукровке.
– Простите за вторжение, – сказал он, – но на кухне мне сказали, что мадам Синклер можно найти здесь. – Он говорил с достоинством индейца, не забывая о французской, по его понятию, учтивости.
– Зачем ты хочешь с ней говорить? – требовательно спросила Аделина.
– Есть новости, – значительно произнес он.
– Ее муж мертв? – Аделина понизила голос, в нем слышался испуг.
– Возможно, – сказал Тайт, – но я так не думаю. У меня его письмо, написанное собственной рукой. Передали секретные агенты, с которыми я связан.
– Я не верю в твоем рассказе ни одному слову, – сказал Филипп. – Давай письмо.
Тайт отрицательно покачал головой.
– Нет, босс. Я поклялся честью своих предков, что не отдам письмо никому, кроме мадам Синклер, но могу вам его показать. – Отойдя на шаг, он достал из нагрудного кармана конверт и осторожно показал его Уайтоку.
– Почерк Синклера, – воскликнул Филипп. – Клянусь, что это так!
Тайт убрал письмо в карман.
– Видите, босс, я говорю правду и ничего, кроме правды, – сказал он.
– Я поддерживаю тесные связи с правительством Верхней Канады, – со значением сказал Филипп. – Читаю все газеты, какие только можно достать, но не встретил ни одного упоминания о мистере Синклере.
– Наверное, джентльмен не такой важный, как мы думаем, босс. – При этих словах на лице Тайта мелькнуло что-то похожее на ухмылку.
По лестнице в это время спускалась необычная процессия. Возглавляла ее Люси Синклер в черном кашемировом платье со шлейфом, казавшемся слишком теплым для мягкой осенней погоды. Правда, в те дни она постоянно мерзла, и Синди, шедшая следом, несла огромный шотландский плед с длинной бахромой. За Синди шла Аннабелль, неся в руках глиняную бутыль с горячей водой. Замыкал шествие Джерри с подносом, где стоял кофейник с кофе, графинчик бренди и фигурный флакончик с нашатырным спиртом. Кроме того, на подносе стояло серебряное блюдо.