— Сейчас оденусь и пойду поищу что-нибудь у Антонии.
— Нет, не уходи. У нас есть хлеб, заварка, сухие фрукты, а может, найдется и плитка шоколада. Только плитка шоколада — это для Исидорито, и, если мы ее съедим, он рассердится. У него, знаешь, бывают приступы слабости.
Нелида рассмеялась:
— A y нас-то какая слабость!
Она включила свет, встала. Видаль, лежа в постели, указывал ей, где что находится, и смотрел, как она, голая, ходит по комнате.
— Я поставлю греть свежую воду, — заявила девушка, выливая остатки воды из чайника. — А знаешь, что мне приснилось? Будто мы с тобой отправились на охоту, ты, я и твоя собака Сторож.
— Это просто невероятно! Мне тоже снилось, что я охотился на каких-то жутких птиц.
Она с удовольствием признала, что это невероятно.
— А мне о тебе говорили, — сообщила Нелида. — Одна женщина, с которой я вчера познакомилась в доме тети Паулы. Моя тезка.
— Неужели это та Нелида, которая раньше жила в этом доме?
Да, наверняка то была она.
— А ты ее не забываешь, — заметила Нелида.
— Кармен живет с нею? — спросил Видаль, возможно, чтобы не подать виду, будто он интересуется прежней своей любовью.
— Что за вопрос, че! Девочка-то еще не замужем. После минутного замешательства Видаль понял,
что ему говорят о дочке Нелиды, но не признался, что он-то спросил о матери. И опять у него едва не вырвалось: «Что же теперь будет с твоим женихом?» Но он сдержался — как бы не попасть впросак…
— От такого пиршества мы силы не восстановим, — заметила Нелида.
Они ели и смеялись. «Не разбудим ли мы Исидори-то? — подумал Видаль. — Как бы он не застал Нелиду в моей комнате!» Но тут же успокоил себя: «Если не ошибаюсь, ей это безразлично. Она права. Главное — запомнить эту ночь. Лучшую ночь в моей жизни». Сразу же ему стало неприятно, что он смотрит как на воспоминание на то, что сейчас переживает, — словно это уже прошлое. Столь же неприятна была другая мысль: этим он отделяет себя от Нелиды. И еще ему подумалось: «В последнее время у меня появилась дурная привычка спрашивать себя, не в последний ли раз происходит со мной то, что происходит. Своим унынием я будто нарочно все себе отравляю».
— Почему бы тебе не перейти жить ко мне? — спросила Нелида.
Сперва он эту идею отверг просто потому, что она была для него неожиданной; затем, слегка удивленный, нашел ее приемлемой и в конце концов счел необходимым уточнить, что на новом месте он будет 114
нести расходы по хозяйству (тем он дал выход своему самолюбию, не выясняя сумму расходов и не подсчитав, какими деньгами он располагает). Девушка слушала его не очень внимательно, даже с плохо скрываемым нетерпением. Видаль, слегка задетый, спросил себя: «Может быть, я кажусь ей старомодным?» Не понимая, в чем его оплошность, он снова предпочел промолчать. И тут на него что-то нашло — он вдруг задал столько раз подавляемый вопрос:
— А как твой жених?
«Ну конечно, — подумал он, — это еще одна ошибка того же типа, в них сказывается неодолимая дистанция между поколениями».
— Для тебя это очень важно? — осведомилась Нелида.
— Очень, — храбро ответил он.
— Вот и прекрасно. Я боялась, что для тебя это неважно. Не беспокойся, я ему скажу, что все кончено. Я выбрала тебя.
Размышляя об этом заявлении, столь ценном и лестном для него — в этот день ему было дано все, чего может пожелать влюбленный, и дела и слова, — он повел Нелиду к постели, как вдруг раздался громкий стук в дверь.
Видаль накинул старый коричневый плащ и пошел посмотреть, кто стучит.
30
— На чердак, братец, на чердак! — возбужденно крикнул ему Фабер, просовывая седую голову в дверь, которую Видаль держал полуоткрытой.
— Что случилось? — спросил Видаль, становясь против щели, чтобы Фабер не увидел Нелиду.