— Свои собственные похождения вспоминаешь? Мужская солидарность! Тоже мне!
Марко громко смеётся, подхватывает меня на руки и начинает кружить по комнате, целуя в губы и щёки.
— Забудь всё прошлое, комаришка. Теперь у нас есть только настоящее. Ты и я. Отныне и навсегда.
Так и есть. Отныне и навсегда.
Мы вместе на целую вечность.
Я и волк, который меня нашёл.
Эпилог
Ками
Жара на юге не сравнится с жарой на наших землях. Здесь просто жуть как душно, словно в парилке. Пот пропитывает одежду, липкой субстанцией покрывает кожу и увлажняет волосы. Чтобы хоть как-то справиться с удушающим жаром, я поднимаю волосы наверх и креплю заколкой на макушке.
Луна! Вот это пекло!
Даже сладкая как сахар кровь Марко уже не радует. В принципе меня сейчас может порадовать только ледяная вода океана. Когда я её наконец вижу, тут же срываю с себя одежду и бегу к лазурной красоте.
— Вода! — кричу весело, с головой окунаясь в океан, пушистыми волнами распластывающийся у берега. — Бог ты мой! Какое наслаждение!
— Мне начинать ревновать тебя к океану? — ухмыляется Марко, плюхнувшись на песок и стянув со своего бесподобного тела белую футболку. — Ты так не радовалась даже сегодня утром, когда кусала меня, и когда я тебя трахал. Непорядок, синеглазка!
Я громко хохочу, ложусь на спину и устремляю взгляд в небо, где палящее солнце разрывает облака мощными лучами. Уши погружаются в воду и, кажется, я слышу шёпот океана. Удивительно — с одной стороны океан, а с другой — небо. Солнце правит медведями, не волками и вампирами, но я всё равно ощущаю его силу, которая проникает в поры вместе с жарой.
— Мало трахал, — парирую я, хихикнув, за что сразу получаю выброс агрессии от зверя — Марко бросается в воду и тянет меня на дно, где под толщей прозрачной воды обращается в волка.
Обожаю эти его игры. И никогда от них наверное не устану.
Мы уже почти два месяцам бродим по югу в поисках моего отца. Усложняет всё то, что я ничего о нём толком не знаю. Ни имени, ни адреса. Одно лишь лицо стоит перед глазами — видение прошлого иногда возвращается ко мне во снах.
Мой биологический отец выглядит вполне обычно. Просто человек, с простыми карими глазами и тёмной густой бородой. Я понятия не имею, как и где он познакомился с Ликадией? Знал ли он о том, что она была вампиром? Говорила ли она ему про беременность? Единственное, что очевидно — отец был потомком древних вампиров. Именно так мне передалась кровь Ассара. Через него.
Я говорю "был" вовсе не потому, что считаю его погибшим. Просто, даже если он жив, никакой связи с Ассаром отец больше не имеет, так как древний вампир мёртв.
Свою силу я не учитываю. Мне кажется, дар, данный мне, лишь частично отражает дары и могущество предков. Всё же мы слишком разные. Я бы никогда не позволила себе то, что позволяли они.
— Кто там пишет? — интересуется Марко, когда мы выбираемся из воды на берег, вдоволь насытившись друг другом.
Я достаю из рюкзака телефон, который тут же начинает пиликать.
— Мишель, — отвечаю, улыбнувшись.
В сообщениях сестры ничего нового. Она как обычно "скучает" и "жуть как злится на Риса".
"Прикинь, систер, папа взял меня с собой на охоту, и там был Рис. Как думаешь, с кем?! С рыжей стервой-волчицей! Не из клана Хазард, слава Луне! Но я бы этой рыжей шерсть повыдирала! Она его буквально жрала глазами! И когда я говорю "жрала" — я вовсе не преувеличиваю! Вот же Рис козёл! И почему нельзя проклясть оборотня, чтобы вместо волка он в козла начал трансформироваться?!"
От гневной тирады Миши меня раздирает смех. Бог ты мой, сестра просто чудо! Не могу представить, что сейчас происходит с Рисом, которого она наверняка уже достала! Ну, ничего, переживёт! Потом посмотрим, как он будет справляться, когда Миша вырастет, и у него сорвёт крышу от желания.
Об этом и пишу в своём ответном сообщении сестре. Ещё как всегда прошу передать привет маме и папе, и поцеловать их от меня. Так я пытаюсь загладить вину за то, что отправилась на поиски биологического отца. И показать им, что люблю, что они всегда будут мне дороги.
— Северный олень ещё живой? — ржёт Марко, выгнув бровь, затем прижимается грудью к моей спине и зарывается носом во влажные волосы.
— Пока живой. Но, наверное, не надолго.
— Я тут подумал, детка, хорошо, что мы теперь бессмертные. За Риса можно не волноваться особо. В ином случае, Мишель бы давно его жизни лишила.