Длиной в неизвестность (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И когда нету сил кричать, вспоминая свой странный сон

И фарфоровый диск, увенчавший весеннюю ночь»

Юра пел, хриплым голосом брал ноту за нотой и звучал так, будто действительно был создан для музыки. В его исполнении не было фальши или надменности – он делал это так искренне и просто, что каждая строка оживала и шептала о чём-то своём.

Песня казалась отныне неминуемым прощанием.

Тору слушал её с глубоким вниманием и понимал, что Юра пел для него. Про себя. Именно этот момент был кульминацией их решения, наивысшей близостью и честностью.

Тору замер в безмыслии, не в силах отвести взгляд. Слёзы замерли вместе с ним, не позволяя себе нарушить воцарившуюся на несколько жадных минут гармонию.

«...мне кажется, что не зря мы столкнулись с ней визави,

И, мне кажется, мир никогда не утратит нас»

В финальном проигрыше Тору вспомнил, как они с Юмэ любовались луной. Это был один из последних проведённых вместе вечеров и одна из последних ночей, позволивших ему почувствовать себя по-настоящему счастливым. Тогда, в обрамлении звёздного света любуясь жёлто-пепельным диском, Тору не знал, что через пару дней их общение прервётся на долгие годы и, может быть, навсегда.

Сейчас ему не хотелось думать ни о чём внешнем, но назвать Юмэ сторонним не получалось даже спустя многие ночи бездонной вечности.

Юра со звоном заглушил струны и выдохнул, оставляя гитару в сторону.

— Не смеялся, молодец.

— Тебе так подходит музыка, – заметил Тору, – это, наверное, твоё искусство.

— Моё искусство – зубы долбить, – отшутился Юра, – если только вместо анестезии пациентам петь, чтоб спали.

— Ты зря так.

— Я не человек искусства, – он похлопал по струнам, заставив их недовольно простонать, – я им только зарабатывать могу. Как дизайн, хоть и это в моём исполнении перестаёт быть искусством. Я же не создатель.

— Ты можешь стать создателем.

Тору с сопереживанием посмотрел на гитару. Только что помогала так много рассказать о себе, а теперь – молчит и будто не помнит услышанного.

— Быть создателем тяжело и слишком ответственно, – Юра заметно напрягся: спина вытянулась, а между бровей пролегла едва видимая морщинка, – если что-то происходит, это всегда твоя вина. А с ней потом жить. Тяжело жить виноватым. А ещё тяжелее к своему творению привязаться, а потом потерять. Мало ли. Я поэтому даже отцом быть боюсь. Потерять страшно. Тем более такое хрупкое. Да, особенно хрупкое. А оно всё такое, наверное.

— Рукописи не горят.

— Люди горят. Хорошо, как сухое дерево. А с ними и рукописи. Они же тоже дерево.

— Но ты подумай, – предложил Тору, – я готов быть твоим самым сумасшедшим фанатом.

— Останешься сегодня, сумасшедший фанат?

— Подумаю, – Тору заглянув в окно. Вот и Луна показалась. Порванная дымчатым серым облаком луна.

— А разве сумасшедшие фанаты не должны радоваться таким предложениям?

— А я вот другим радуюсь, – усмехнулся Тору, – я же по-настоящему сумасшедший. Особенный сумасшедший фанат, ты знаешь.

— Никогда бы не поверил, что в тебе столько сил, – сказал Юра, но, в тусклом свете присмотревшись к удивлённому лицу Тору, объяснил: – в смысле, я про идеи.

— А я бы не поверил, что ты такой терпеливый. В смысле, я про то, с каким спокойствием ты терпишь мои идеи, – с иронией повторил Тору.

Конечно, он не стал никуда уходить. А мог ли?

Шаг тридцать пятый. Твой сонный портрет