Длиной в неизвестность (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но плохо не было. Наверняка не было. Ведь Юра всегда говорил, что жизнь идёт своим чередом, а значит, складывается, как нужно.

Тору вернулся домой в первом часу ночи: он долго бродил по улицам, много курил и пытался заглянуть в больничные окна, но неизменно видел лишь тусклый холодный свет. Ничего, что напоминало бы Юру. Ничего похожего на хрупкий обрывок дня, отпечатавшийся в памяти улыбками и смехом.

Тору не пил – алкоголь не сочетался с таблетками, а на плечах лежало сразу две жизни. Если Юра был прав, и умереть им действительно предстояло в один день, то ему следовало быть особенно осторожным. Хотя бы несколько дней, а после – прямиком в ад, куда Юру – он не сомневался – не пустят. Только бы разорвать порочную связь и открепить сердце от привязавшего его крючка.

— Ты почему так поздно?! – с порога закричала мать. Тору рефлекторно поморщился, съежился и вспомнил тонкую сетку морщин тёти Люды. Она же там, с Юрой. Может быть, смотрит на него, бедного и почти безжизненного. Вновь захотелось её обнять. Мягкую и пахнущую стерильностью тётю Люду.

— Был с Юрой, – ответил Тору, скидывая ботинки в образовавшуюся под ними бледно-чёрную лужу.

— Какой Юра в час ночи?! – продолжила она, кивая на завалившуюся в грязь обувь. – Не знаю, с кем ты там общаешься по ночам, но совсем оскотинился. Ты на учёбу завтра как собираешься? Будешь спать на парах? Или под машину сразу, чтобы матери приятно сделать?! В могилу меня сведёшь, честное слово.

— Юра в реанимации, – Тору смотрел на неё, не чувствуя ни страха, ни вцепляющейся в лицо тревоги, – может быть, он умрёт. Приду тогда вовремя. Я в душ, мам. Спокойной ночи.

Тору заперся в ванной, надеясь, что мать не решит вламываться туда с помощью ложки. Она не решила. Через несколько минут шум в коридоре затих – Тору сел на дно ванной, не снимая одежды. Льющаяся сверху прохлада успокаивала мысли, не давая хаосу грызть душу.

Юра был болен – теперь у Тору не оставалось сомнений. Никакой это был не бронхит, с бронхитом не попадают в реанимацию. «Всё ты Юра наврал, – подумал Тору, отплёвываясь от попавшей в рот воды, – допрошу, когда вернёшься».

Тору обнял колени, прижался к ним лбом и бессильно расплакался. Эти слёзы не были похожи на слёзы жалости или отчаяния, которые он проливал раньше. Это были не слёзы безнадёжности, выступающие при прикосновения ко дну, это были слёзы настоящей, не украшенной лирической мишурой надежды. И немой, еле слышной, мольбы.

Казалось, Юра вот-вот даст ему подзатыльник и скажет приевшееся «Грузишься. Снова грузишься». Тору сжал кулаки до боли в ладонях. Вода потеплела, касаясь вздрагивающих плеч успокаивающей нежностью.

Тору всё осознал: согревшись, вышел из ванной опустошённым и обновившимся. Почти пустая от мыслей голова показалась воздушной и лёгкой. Может быть, у него и в самом деле не было головы – только сердце. Неуместно радостно и умиротворённо трепещущее сердце. Тору вслушивался в его ритм, боясь потерять случайно обретенное новое в шуме незатихающей жизни города. Волоча за собой мокрую одежду, он остановился у окна. С улицы тянуло холодом и прежде, чем кожа покрылась крупными мурашками, Тору всмотрелся в натянутую на небо глубину ночи: звёзды рассыпались по поверхности туманными точками, сквозь редкие дымчатые облака улыбнулась луна. Только ему и его сердцу, принявшему неизбежное.

—月がきれいですね.¹

Ночь затихла – настала пора ложиться спать. А завтра обязательно наступит.

Шаг двадцать второй. Буду бороться, если ты пообещаешь не сдаться

Открыв глаза, Тору сразу схватился за телефон. От Юры не было сообщений, он так и не выходил на связь. Ночь выдалась холодной, а утро – ясным: покрасневшее небо отражалось на стенах тусклым свечением.

Тишина разливалась по комнатам, прерываемая редкими сигналами машин, визгом тормозов и скрипом резины. Матери уже не было дома – удивительно, что она не стала его будить.

Тору отписался старосте, наврав про болезнь. Может быть, он действительно был серьёзно болен. Уколовшись чувством вины, Тору вспомнил про выписанные врачом лекарства и поставленный диагноз. Почти не соврал.

Во второй раз принимать таблетки было уже не страшно. Тору справился с этим без лишних проблем и поехал в больницу.

Нормально расспросить врачей о состоянии Юры не получилось: они отвечали смазанно и вскользь, смотрели как на копошащуюся в навозной куче муху и по итогу ограничились, пускай ненадёжным и безразличным, но успокаивающим «Состояние стабилизировалось ночью и не вызывает опасений, в ближайшие время переведём в палату».

Тору знал, что выглядел как подросток, но не считал это поводом для грубости. Он видел, как вежливо и тактично обращались с более старшими посетителями и как выслуживались перед обладателями толстых кошельков, не брезгующих взятками. Обидно не было. Разве что за выбор прошлого, который легко мог привести его к такому же отношению к людям.

Когда Юру переведут в обычную палату, Тору, наконец, сможет увидеться с ним – именно эта мысль давала ему не сорваться и сохранить спокойствие среди болезненной несправедливости.

Наверное, как хороший друг, он должен был принести что-нибудь, что могло поднять Юре настроение и скрасить время, проводимое в унылых стенах среди угрюмых больных. Но разве улыбающийся больной – частое и хорошее явление? В больницах веселились либо отчаянные глупцы, либо отчаявшиеся и слишком умные. Понимающие и принимающие свою судьбу.

Юра не относился ни к первым, ни ко вторым, он просто был Юрой, никогда не теряющим внутренний свет. Подумав об этом, Тору улыбнулся. И всё-таки после случившегося с ним озарения всё ощущалось иначе.

***

Вечером, когда Юру перевели в простую палату, Тору вбежал к нему вперёд врачей. Он с восторженным благоговением смотрел на взлохмаченные светлые волосы, на сползшую с плеча больничную рубашку и блестящие глаза. На шее у Юры по-прежнему уютно висел небольшой золотой крестик.

Дождавшись момента, когда они останутся наедине, Юра заговорил, едва не заставив Тору вновь позорно расплакаться.

— Ты не принёс мне пиццу? – разочарованно выдохнул он – голос звучал сжато и хрипло, будто каждое слово давалось ему с большим трудом.

— Если бы я знал, – начал оправдываться Тору, но был остановлен влажной бледной ладонью.

— Я пока лежал, подумал, что нам нужно сходить на каток. Ты умеешь?