Юра улыбался так, будто ничего не случилось. Улыбался ему. В самом деле, только ему.
— Юра, – повторил Тору. Ему казалось, что происходящее было всего лишь плодом разыгравшегося воображения. Он давно не был ребёнком, верящим в новогоднее чудо. Фантазия оставалась фантазией, но в будничной действительности сказок не случалось. Не мог же он вырасти из-под земли?
— Почему один? – Юра протянул Тору перчатки и кивнул в сторону покрасневших пальцев.
— Пошёл искать тебя. А ты вот, здесь.
Тору пнул снег носком ботинка – грязно-белые хлопья разлетелись по сторонам, едва не доставая до Юриного лица.
— А я знал, что ты придёшь, – Юра шагнул вперёд и остановился, оглянувшись на Тору, – идём?
— Куда?
Ноги гудели от усталости, поясница ныла, а щёки горели от холода. Пальцы в перчатках вяло отогревались, отзываясь покалыванием на каждое случайное прикосновение.
— Праздновать, – пожал плечами Юра.
Тору нахмурился. Если Юра не собрался идти домой, то зачем ушёл, бросив всех на мосту? Тору кивнул, согласившись. Они шли по улицам не разговаривая – декорации будто стали в несколько раз ярче, а музыка – приятнее и спокойнее. Повисшая между ними тишина не создавала напряжения, наоборот, Тору хотелось молчать ещё тише, чтобы не потревожить хрупкое настроение недосказанности.
Он никогда не жил так долго ни с кем, кроме родителей, поэтому привык слышать Юру так же часто, как собственные мысли. Сейчас же он собирался использовать шанс узнавать идущего рядом человека тишиной, жестами и шумом дыхания.
— Мы можем зайти в кафе, – Юра, будто заметив довольное лицо Тору, назло сказал какую-то глупость. Разве он был похож на человека, который хочет пойти в кафе? Никто из них не был похож, но Юра всё равно предложил – какая подлая вредность!
Тору хотел возмутиться, но вновь наткнулся взглядом на блестящие ёлочные шары.
«Спасибо», – одними губами проговорил он, боясь быть замеченным. И Юра наверняка заметил, но не подал виду: благородный и снисходительный. Молчаливый и непривычный. Почти не улыбающийся. Совсем другой Юра.
Тору не знал, нравится ему это или нет. А если не нравится, то ему ли или его привычному восприятию? До этого момента ему не приходилось думать насчёт Юры и содержимого его души, подсознание автоматически выстраивало цепочку типичных реакций: сейчас улыбнётся, сейчас кивнет головой, махнёт рукой, нахмурится. А тут – ничего. «Код красный!»– кричало подсознание. Сирена выла в голове, не давая сосредоточиться.
— Нет, серьёзно, давай зайдём куда-нибудь, – снова предложил Юра. – Я не поеду домой до курантов.
— Больше двух часов, – несмело добавил Тору.
— Два часа, двадцать семь минут, восемнадцать секунд, – уточнил Юра, – можем в кафе, можем в магазин какой-нибудь. Можем, конечно, ходить, но ты бы видел своё лицо. Ты как подошва, жёваный.
Тору рефлекторно коснулся лица – ткань перчаток царапающей тропой прошлась по коже. В самом деле, жёваный? Жёваный – это как? Он же действительно поцеловал Киру и не имел представления о том, как будет объясняться перед ней и остальными. И перед Юрой, конечно. Не просто же так он сбежал, Кира ему, очевидно, нравилась. Поэтому она знала о нём то, что не знал никто. Юра доверял ей, она была ему дорога. Поцеловать возлюбленную своего лучшего друга – Акияма Тору, ты по-настоящему опозорился! Но он же не мог знать – Юра не показывал ни словом, ни делом и нарочно держался отстранённо. Наверное, именно поэтому – боялся случайно создать недопонимание или неприятность. Как же стыдно… Как же ему было стыдно: перед всей компанией, перед Кирой, перед Юрой и особенно сильно – перед собой. Ничего не предусмотрел, ни о чём не подумал, поэтому стоял сейчас в центре города, сконфуженный и униженный, думал, чем занять себя в ближайшие два часа и всё больше разочаровывался.
— Ходить так ходить, – Юра ускорил шаг, легко ныряя между рядов людей и светящихся декораций, – я же увижу, если ты посинеешь от холода?
— Юр, – Тору догнал его без труда, но с заметной одышкой, – прости.
— Родину вспомнил? – усмехнулся Юра, подтянув свитер. – Извиняешься – а за что?
— Она тебе нравится, – Тору почувствовал, как к ушам приливает жар, – я не думал. Я скажу ей, что это ошибка, хорошо? Я ничего такого не хотел. И не хочу, чтобы мы ссорились из-за этого. Ты так разозлился, даже стаканчик бросил. Я не ожидал и был, честно говоря, удивлён. Странно это всё. Давай не будем так больше: ты – злиться, а я – целовать твоих девушек? Стаканчик жалко…
— Я просто ненавижу кофе, – посмеялся Юра, вновь облачаясь в привычного себя. Сейчас это больше походило на защиту, чем на искренность – Тору нахмурился, прислушиваясь к возникшему внутри противоречию. – Ты говоришь всегда так прикольно, это из-за языкового барьера?
— Юр, – прервал его Тору. Происходящее начинало напоминать неудачное театральное шоу: Юра стоял посреди сцены обнажённым и не успевал надевать подходящие костюмы. Тору видел его насквозь: какой волшебный вечер, настоящее новогоднее чудо! – защита, наконец, дала трещину, выставляя напоказ прячущееся за ней существо. Он пригдяделся, ища в приоткрывшейся части знакомые черты.
— Ты говоришь официальнее, чем преподы, – объяснил он, – стаканчик жалко?
Фальш. Тору не видел перед собой ничего, кроме фальши. Юра обходил стороной неудобную тему – стоило только надавить, и он расколется: швы звонко трещали, ему некуда было бежать.
— Я скажу Кире, что это ошибка, – повторил Тору, – ты не должен обижаться на меня.
— А это была ошибка? – взгляд Юры в одно мгновение стал глубже и серьёзнее.
— Мне не стоило, – не закончил Тору.