Длиной в неизвестность (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Куда ты такой невыносимый, а? Ну почему ты такой?

Выйдя на улицу, Тору глубоко вдохнул тишину, создаваемую монотонным воем машин. Рев моторов был намного приятнее стучащей по вискам музыки. Тору смотрел на лицо Юры: тонкая, чуть бледная, кожа легко пропускала льющийся изнутри свет. Светлые глаза, светлые волосы, светлый голос, душа и смех – весь он выглядел слишком чистым, уже не похожим на клише ангелом, пришедшим не из этого мира не для этого мира. Тору и раньше видел людей славянской внешности, но ни один из них, пусть ещё более голубоглазый и беловолосый, не был похож на проснувшуюся на небе звезду. Тору смотрел на Юру и не понимал, стоит ли перед ним в самом деле живой человек: бледные волоски, рассыпанные по лицу, поблескивали в лучах фонарей и отдалённо моргающих фар. Юра по-прежнему выглядел отмеченным смертью ребёнком, но смерть его не представлялась Тору безобразной. Никаких костлявых рук и чёрных одеяний, лишь неугасаемое серебряное свечение, поднимающее незапятнанную душу над незапятнанным телом.

Тору блаженно вздохнул: дружить с таким, как Юра, казалось настоящей удачей. Был ли он достоин? Они никогда не касались друг друга, и у Тору не было шанса ощутить теплоту чужой кожи. Он мог, основываясь на догадках и наблюдениях, только предполагать, что Юра ещё не был мёртв – об этом говорил лишь коснувшийся щёк румянец. Мёртвые не краснеют.

Поняв, что Юра смотрит в ответ, Тору отвернулся, попытавшись состроить самое непринуждённое выражение лица. Ему показалось, что от усилий мышцы вокруг глаза задёргались. Он неуклюже сел на стоящую рядом одинокую лавку. Деревянные панели неприятно скрипнули, лежавший под ногами окурок размок в следах густой слюны. Тору наступил на него ботинком – бумага бычка расклеилась и обнажила глубоко впитавшиеся в неё размохрённые волокна. «Снаружи всё выглядело не так удручающе», – подумал Тору. Будто в самом деле кто-то сгнил изнутри.

Ботинок оставил после себя влажный след. Остатки ясности ума смыло вместе с изменившим облик окурком. Воздух начал давить на голову, шею и плечи взяла в тиски темнота. Перед глазами вспыхнуло яркое, но так же быстро исчезло, отражаясь потяжелевшим стуком сердца. Загудело в ушах, и Тору на мгновение показалось, что и сам он стал белым шумом. «Белый шум полезен для психического здоровья, – зазвучало изнутри, – но белый шум никогда сам себя не слышит».

Фонарь моргнул, затрещал и звякнул, позже – засветил ярче. Уже не кажущийся бледным луч защекотал нос. Тору тихо чихнул, и Юра, будто ждавший сигнала, сел рядом, оперевшись на спинку скамейки. Тору повторил за ним, но быстро отстранился. «Жёсткая, – подумал он, – под швы помещаются даже кости».

Их молчание становилось всё тише. Бессловесный диалог длился больше десяти минут, за которые они ни разу не взглянули друг на друга и даже не попытались объясниться: напряжение росло, Тору чувствовал себя одновременно виноватым и жертвой. Эти ощущения разрывали его на части, а в местах раскола начинала чесаться кожа. «Сейчас вот-вот проступит мясо. Сначала фасции, жир, а потом и бульон». От бульона Тору затошнило. Если кто-то сварит из его наружного и внутреннего суп, значит, кому-то он будет полезен и важен. До сих пор совершенно не хотелось быть полезным. Приносить пользу – удел насекомых и уродливой комнатной мебели. Жуки более искусны в своей простоте и нелепости, они приносят пользу, лишь будучи едой. Поэтому быть полезным казалось позорным. Но что оставалось, если больше ничего не умел и ни на что не годился? Тору считал, что ведёт образ жизни, мало отличимый от образа жизни жука, поэтому мысль о том, чтобы быть супом больше не приносила боли. Польза так польза.

Голова болела от мыслей, но Юра оставался неподвижным. У него не болела даже спина – он всё ещё крепко прижимался к угловатым деревянным доскам.

— Сейчас бы на велосипеде уехать на край земли, – пьяно протянул Тору, первым нарушив молчание, – добежать до обрыва, под которым даже земли не видно, – он мечтательно вздохнул, посмотрев на небо сквозь пальцы, – и сидеть до рассвета, чтобы никто не трогал.

— Чего? – переспросил Юра.

Тору неохотно перевёл на него взгляд; на мгновение ему показалось, что он видит перед собой поблескивающее в предрассветных лучах матовое стекло.

— Там правда никогда не шёл дождь, – продолжил Тору, – ни разу не хмурилось небо. Ты знаешь о месте, где никогда не идёт дождь?

Память перенесла его в ночной Дримленд: за несколько часов после захода солнца успели смолкнуть голоса птиц и выглянуть разбежавшиеся по небу звёзды. Сверкающие веснушки притягивали взгляд и оттеняли белеющий вдалеке серп месяца.

Юмэ с лёгкостью спустил на дорожку два стареньких велосипеда. Под колёсами заскрипели ступени, зашелестела трава и запылила земля. Прохладный ветер коснулся кожи, мурашки крупной россыпью расползлись по спине. Ногу защекотало: поморщившись, Тору смахнул с колена жука.

— Здесь нет комаров, – не без гордости сказал Юмэ, – но совсем без жучков было бы грустно.

В одно ловкое движение он, по-прежнему едва видимый из-за стекла, запрыгнул на велосипед и, легко прокрутив педали, тронулся с места. Через пару метров он обернулся на вросшего в землю Тору, присмотревшегося к сиденью велосипеда и пытавшегося понять, как лучше и безопаснее его оседлать.

— Ты не умеешь? – остановившись, спросил Юмэ.

— Умею, – смутился Тору, – но сесть всегда сложнее всего. Будешь насмехаться надо мной?

— Буду ждать, пока ты решишься и сядешь, – вздохнул Юмэ, – а потом покажу тебе лучший пейзаж из всех, что ты мог представить. А ещё здесь, – он потряс гремящим рюкзаком, будто Тору в самом деле мог отчётливо его видеть, – есть бумага и карандаш. Не густо, но ты же нарисуешь мне что-нибудь?

— Я постараюсь, но...

— Славно, – усмехнулся Юмэ, – тогда давай быстрее! Хватит ломаться, как барышня, поехали!

Он снова вскочил на велосипед и закрутил педали, уводя за собой надоевшее стекло. Тору решил больше не отставать и вскоре сократил расстояние между ними до минимального. Не признаваясь самому себе, он пытался обогнать стекло, надеясь хотя бы на миг заглянуть за него. Перехитрить систему было нельзя: как бы усердно Тору ни крутил педали, стекло успевало подстроиться под каждое движение и скрыть собой черты Юмэ.

— Это стекло придумал гений, – вслух произнёс он, – у него вообще нет слабых мест?

— Не гений, нет, – ответил Юмэ, – оно просто устоялось. Как мнение о том, что единица больше нуля. А как там оно на самом деле – никто не знает.

— Его совсем никак нельзя убрать? – с надеждой переспросил Тору.

— Никак, наверное. Самого раздражает. Но мне точно нельзя к тебе прикасаться, иначе – взрыв энергии и многое такое. Сложно, но это всё только догадки. Я, честно, туповат, чтобы всё понять, поэтому принимаю правила игры.

— А почему ты можешь меня видеть? – передним колесом Тору налетел на камень, велосипед подпрыгнул, вздрогнул и, подняв ворох серой пыли, грубо приземлился на дорожку.

— Аккуратнее, – встревоженно попросил Юмэ. Тору нехотя представил его реакцию: пролегшая между бровями морщинка, поджавшиеся губы и до побеления костяшек сжавшие руль пальцы. – А почему вижу тебя...не знаю. Стекло, наверное, хочет, чтобы я женился. Да и мордашка у тебя милая.

— Ищешь жену, а по местам красивым меня возишь, да? Ты же так никого не найдёшь, – искренне удивился Тору.

— Ты такой дурачок, – посмеялся Юмэ и ускорился, снова увеличивая повисшее между ними расстояние.