Сама мысль о том, чтобы провести остаток жизни за решеткой, не была соблазнительна, но я бы пережила. Я бывала и в худших местах. А вот расставания с Алексом — нет. А именно это и означала тюрьма, если нас поймают.
— В смысле нет, это не единственная причина, — сказала я, накрывая его ладонь своей. — Я боюсь потерять тебя, а не свободу.
— Обещаю, что я не позволю этому случиться, — поклялся он.
— Но ты только что сказал…
— Забудь, что я сказал, ладно? Я обещаю, что не позволю этому произойти.
Мне хотелось поверить ему, но перевес был не в нашу сторону. С того дня, когда я толкнула его на угон «Ламборгини», мы двигались по дороге саморазрушения.
О мой бог…
И понимание обрушилось на меня, как тонна кирпичей — все происходило из-за меня. Это я! Я навлекла на нас беду своей незрелостью и потребностью быть крутой.
Я, блядь, просто эгоистка.
— Вот дерьмо, — проговорила я, споткнувшись и шагая назад. — Это моя вина.
— Что? — переспросил Алекс, наблюдая, как я проваливалась в бездну вины. Кинулся ко мне, делая один большой шаг через всю комнату и хватая меня за шею. — Слушай меня, Мэди. Это дерьмо — не твоя вина. Это все из-за меня, хорошо? Меня. Не тебя.
Его хватка была сильной, и чем больше я пыталась вывернуться, чтобы глубже увязнуть в унынии и ненависти к себе, тем крепче он удерживал меня.
Я покачала головой, не желая поддаваться.
— Но если бы ты никогда не встретил меня, Алекс, то был бы сейчас дома, с семьей. Не оказался бы в бегах, твое лицо не светили бы в новостях.
— Блядь, меня это не заботит.
— Знаю, что тебя не заботит, но меня да, — сказала я, пожимая плечами в поражении. — Я — проблема.
— Нет, — прорычал он, прижимаясь своим лбом к моему. — Если ты проблема, то и я тоже.
— Но я разрушила твою жизнь. Почему ты не видишь этого? — Я снова попыталась вырваться, но его хватка была непоколебимой.
— Послушай меня, ладно? — Такие глубокие, безграничные зеленые глаза прожигали меня, его пальцы скользнули мне в волосы, от чего по спине побежали мурашки. — И то, что у меня было до тебя, — это не жизнь. Максимум это можно назвать просто… наполнителем. Ты, моя красивая сумасшедшая девочка, только ты стоишь этой гребанной жизни. Никогда не сомневайся в этом! Слышишь меня?
Я кивнула, сжимая его футболку, нуждаясь в нем.
— Я люблю тебя.
Он улыбнулся, поглаживая меня по щеке тыльной стороной руки.
— Видишь, я не могу быть таким уж дерьмом, если кто-то вроде тебя любит меня, так?
Я прищурилась и строго произнесла:
— Ты не дерьмо.
Алекс уставился на меня, безжалостно жуя кольцо. Я проследила взглядом за его языком, когда его кончик показался и облизнул нижнюю губу. Это приглашение я была рада принять. Приподнялась на носочки и обняла его за шею, страстно целуя. Алекс ответил, приоткрыв рот для меня. Меня никогда не переставало восхищать, как простой поцелуй заставлял мою кровь кипеть, пуская жгучую лаву по венам. Каждая клеточка тела горела, и мне было мало. Если я потеряю это — потеряю его, то перестану существовать. Мое тело, разум, душа — все разобьется вдребезги. Алекс отстранился, оставляя меня с приоткрытым ртом, тянущуюся к его губам.
— Ты согласилась в момент, когда я предложил это, не так ли?
— Прости? — Я вскинула бровь, прикидываясь застенчивой.
— Заставила меня из кожи вон лезть, только чтобы повеселиться.
— Я последую за тобой куда угодно, — сказала я, и мой голос дрогнул, показывая, какой напуганной и беспомощной я себя чувствовала.