В любом случае Алексу оно не нравилось, а от нервов он становился резким.
— Нет, нам и тут неплохо. Думаете, сможете ускорить процесс? У нас самолет через час.
— Да, конечно, мистер Уоллис, — кивнул Дженсен. — Я схожу за управляющим, и скоро мы вас отпустим.
— Спасибо, — поблагодарил Алекс, пытаясь быть вежливым, но получилось отрывисто.
Дженсен никак не отреагировал и с доброжелательной улыбкой постучал костяшками пальцев по столу.
— Сидите на месте, сейчас вернусь.
Его уход обозначил стук обуви по полу, становясь тише по мере удаления. Между нами в воздухе витало напряжение, удушающее и наполненное невысказанными вопросами. Наша интуиция подсказывала — что-то было не так.
— Все кажется слишком простым, — заметил Алекс и, встав со стула, обыденно обошел стол.
— Что кажется? Что ты делаешь? — шепотом закричала я, тут же кидая взгляд через плечо.
— Успокойся, я только смотрю, — сказал он, положив ладонь на мышку и крутя ей, чтобы просмотреть страницу.
Даже наклонившись над столом, мне был виден лишь край экрана.
— Что там?
— Ничего, — произнес он, но в голосе слышался намек на облегчение. — Похоже, все в норме, — вытащил телефон из внутреннего кармана пиджака. — Никто не звонил.
Я вернулась на место.
— Значит, можем расслабиться?
— Нихера, — засмеялся он, приглушив экран и вернувшись к стулу. — Расслабимся, когда доберемся до Мексики.
Я уставилась на его профиль, с благоговением смотря на длинные ресницы, отметила, что выбритые скулы стали четче, а губы полнее. Он был нереально красив, практически идеален, но я все же скучала по таким мелочам, как щетина и пирсинг на лице.
— Люблю тебя, — с этими словами я взяла его за руку и переплела наши пальцы.
Я помнила, как мы договаривались вести себя безразлично по отношению друг к другу в надежде, что не будем отвлекаться, но для меня это было тяжелым ограничением.
Алекс был моей связью с миром. К тому же вокруг никого не было, Дженсен отсутствовал уже вечность, ну или так казалось, и мне просто хотелось ощутить его тепло.
— Люблю тебя, — он сжал мою ладонь и поднес к своим губам.
Я могла слушать эти слова каждую секунду в любой день, и все равно этого будет мало. Два слова, такие мощные и искренние, заставляли сердце болезненно сжиматься. Если так горько было вместе с ним, можно только представить, какая боль будет, если я когда-нибудь потеряю его. Это разрушит меня изнутри.
И в это мгновение до меня дошло, почему Алекс боялся любить меня так сильно.
— Ладно, мистер и миссис Уоллис, это наш управляющий Пол Стенли, — представил Дженсен, и мы с Алексом недовольно посмотрели в сторону вторжения.
Рядом с Дженсеном стоял пухлый коротышка лет шестидесяти.
— Доброе утро, — поприветствовал пухляш и протянул мне сухую потрескавшуюся ладонь. Я отказывалась притрагиваться к ней, но Алекс более чем с охотой был готов поддержать игру, так что наклонился и живо пожал ее. Мужчина поморщился, будучи неготовым к силе Алекса. — Слышал, вы сегодня закрываете у нас счет и там довольно большая сумма денег.
— Разве два миллиона в наши дни считаются большими деньгами? — бросил Алекс, переняв напыщенность отца.
Сотрудники банка засмеялись и отодвинули стулья.
После этого дела пошли довольно быстро. Они не задавали личных вопросов, только сказали, где подписать, и спросили, в каком виде мы хотим получить деньги: банковский чек или крупные купюры. Алекс облегчил им задачу, попросив половину наличкой, а остальное чеком, который передадут кому-то, кого не разыскивали в штатах. Наличка же предназначалась для нас, каждый божий Бенджамин (примеч. на сотенных купюрах изображен Бенджамин Франклин)… а их была тысяча.
Когда они начали обсуждать сумму, я вышла из роли и вцепилась в край стола. Алекс засмеялся и принялся поглаживать меня по спине, пытаясь успокоить. Сложно было смотреть, как мужчины скрылись в хранилище с огромной спортивной сумкой, чтобы заполнить ее. И это еще не конец. Нас ждали еще шесть банков