— Я думала, ты против кокса.
— Был и все еще против, но ты же настойчивая и взяла его у Рамона, а мне надо, чтобы ты сосредоточилась. Так что вот.
— Вот, — повторила я, нервно кусая щеку изнутри. — Ты когда-нибудь его пробовал?
— Да.
— И как ощущения?
Алекс улыбнулся, зная, что поймал меня.
— Это заставляет тебя чувствовать себя на миллион баксов.
Я кивнула и хлопнула в ладоши, чувствуя, как возбуждение нарастает.
— Я за.
— Хорошо. Хочешь, буду первым?
— Да, пожалуйста, — голос прозвучал так по-детски, высоко и невинно.
Он засмеялся.
— Ну ладно.
Я внимательно следила за ним: как он свернул двадцатидолларовую купюру и приставил ее к дорожке, чуть нависнув над ней. Наклонился и сунул конец трубочки в ноздрю, закрыв другую пальцем. Одновременно с сильным вдохом одним движением он провел ей над порошком слева направо. Запрокинув голову, Алекс сжал обе ноздри, шмыгая носом и дыша через рот.
— Ебать, — выругался он и повернулся, протягивая мне скрученную купюру. — Твоя очередь, Мелкая.
— Ладно, — я взяла деньги дрожащей рукой, сердце колотилось. Поднеся скрученную двадцатку к оставшейся дорожке, я сделала один глубокий вдох.
На сцену вышел кайф от кокаина, принеся с собой весь спектр чувств, захвативших меня. От первого вдоха обожгло слизистую и защипало в носу, вторая же дорожка, выложенная передо мной, с легкостью проскочила во вторую ноздрю. Наркотик молниеносно проник в систему.
Сначала меня потрясло количество возникшей энергии, и я не знала, что делать. Мне казалось, я могла пробежать километров тридцать, но тогда всплыла логичная мысль: а что буду делать потом? Разум и тело находились в постоянном конфликте, и это только прелюдия перед главным эффектом.
Вошла Адриана и с первого взгляда поняла, что мы сделали. Питер попытался объясниться, привести свои доводы и успокоить ее, но она не стала слушать. В тихой ярости она смыла остатки Wildcat в унитаз. Питер даже не пытался остановить ее, да и нам с Алексом было плевать. Пузырь радости плотно окутал нас, блокируя от остального мира, мы были более напряжены и собраны, чем обычно, крепко держались за руки со знающими улыбками на лицах.
И ничто ни бомба, ни упавший с неба метеорит не могли препятствовать этому.
Это была стадия эйфории от кокса: полное чистое счастье, несмотря на внешние обстоятельства. Она продлилась около десяти минут, после чего медленно уступила место стадии непобедимой силы. К этому добавилась болтливость, слова вырывались изо рта нескончаемым потоком. Алекс не отставал, поддерживая мою нелепую беседу, перекидываясь со мной банальными шутками.
А потом были поцелуи с Алексом под кайфом. Каждый нерв покалывало, неимоверно возбуждая. Мы целовались и целовались, обезумев, пока не заболели губы и языки.
Мне не хотелось, чтобы это заканчивалось.
Находясь на юге Сент-Луиса, после постоянных напоминаний Адрианы, мы с Алексом наконец-то смогли сфокусироваться на деле. Питер заехал на парковку за зданием и выключил зажигание. Глянул на Алекса и вот оно: всемирный мужской кивок. Не прощание, а пожелание удачи. Мы вышли из старенького «форда эскорта» с вещами в руках: у Алекса портфель из коричневой кожи с золотыми застежками, где лежали необходимые документы, и поддельная сумочка Гуччи у меня.
Было облачно, воздух пах дождем, дул пронизывающий ветер, снося меня.
— Что скажешь, Мелкая? — Алекс поймал меня и, удерживая, положил руки на бедра. — Готова к этому?
Самое крупное наше мошенничество, но все было иначе. Меня не настигла боязнь сцены, которая всегда появлялась прямо перед работой. Я чувствовала себя непобедимой, смелой и сильной. Теперь я могла сделать что угодно, и сходить в банк с фальшивым сенатором было первым в моем списке дел.
Подняв голову, я встретилась с его взглядом.
— Давно готова.
— Ну что же, тогда веди, босс.