— Кудряшка, у тебя не подруга, а фюрер какой-то.
Я хихикаю и пытаюсь надышаться Яром. Втягиваю его запах беспрерывно и протестую, когда он пытается поставить меня на ноги.
Нет уж, мне было слишком мало.
Две минуты объятий за целый год без него — до обидного мало.
— Ты сбежал? — шепчу в любимые губы, перебравшись так, чтобы обнимать Яра и руками, и ногами.
Мы как-то умудряемся сбросить обувь и очутиться в гостиной.
— У нас есть пара дней, Кудряшка. Потом меня найдут по горячим следам и удвоят срок.
Я начинаю задыхаться. Беспомощно прижимаюсь к Ярославу теснее, впиваюсь пальцами в его плечи.
— Не отдам! Пусть только попробуют…
— Моя маленькая воительница, — он усмехается, осторожно трогает мои губы своими.
— Подожди, ты не понимаешь… Мы должны позвонить моему отцу, вдруг он сможет как-то повлиять?.. И Ринату тоже, наверное, надо набрать… У него же есть связи, да? Ведь да?
— Я вышел, девочка Лия, и теперь весь твой. Если нужен… Эй, ты чего дерешься?
А я не могу остановиться. Мне было так больно без Яра… Я медленно умирала без него все эти месяцы. Если бы не наш сын…
Еще несколько раз ударяю его за дурацкие шутки.
— Ну тише, девочка, — он мягко перехватывает мои руки за запястья. — Кудряш, я хочу увидеть Матвея. Можно? А потом мы поговорим.
— Нельзя, — бурчу обиженно.
— Будешь прятать от меня моего же сына? — Яр трется носом о мою щеку. Кажется, он тоже по мне скучал…
— Ой, у нас же там присыпка. И цветы… Мне? — вовремя вспоминаю.
— Нет, блин, нашел себе новую девушку по переписке, пока сидел. Знаешь, а это популярная тема вообще-то.
Я сильнее хмурю брови.
— Все-все, больше не буду. Я пойду пока соберу все, а ты подготовь Матвея к первой встрече с отцом, ладно?
Вижу, как Яр волнуется. Храбрится, а у самого ладони мокрые и глаза по сторонам бегают.
Я и мечтать о таком не смела.
Не думала, что увижу его раньше отведенного срока. И что наш сын не будет расти без отца. Это ведь как в сказке сейчас. Когда появляется надежда на персональное «долго и счастливо».
Когда душа загорается чем-то новым. Вся боль, вся горечь… Все отходит на второй план, потому что вот он. Здесь. Можно потрогать, обнять и поцеловать.
Забыть, как выла без него по ночам. Как смотрела в глаза нашего сына, а у самой в эти моменты тихие слезы по лицу, потому что этоегоглаза.
Я едва на людей не начала бросаться. На счастливых. На тех, кто по очереди держался за ручки колясок в парке. На тех, кому в палаты приносили чертовы апельсины с гранатами их мужчины. Видеть это все не могла.
Вцепляюсь в Яра, когда он пытается ссадить меня со своих колен. Я не хочу, чтобы он исчезал. Я боюсь, что его у меня опять отнимут. Второго такого раза мое сердце просто не выдержит…
— Лия… — в глаза мне смотрит, а сам все понимает. — Я никуда не денусь. Лучше вон, вниз два десятка этажей, чем без тебя еще хотя бы день. Ну хватит меня лупить, — посмеивается.
Воздух начинает вибрировать из-за детского плача. Матвей проснулся. Все-таки с дневным сном у нас пока все нестабильно.