— Так несправедливо… Мне же просто хотелось увидеть тебя… — Лия всхлипывает, и я, несмотря на все глупые протесты, притягиваю ее к себе.
Как же блять я по ней скучал. Пару раз — ну, пару десятков, ладно — влипал в драки, потому что просто финиш уже был. Не вывозил больше.
На пару дней боль перекрывала все остальное, а потом опять по новой. По кругу. Как в долбаном колесе.
— Никогда тебе этого не прощу, — Кудряшка ударяет кулачком в мое плечо.
Я перехватываю ее руку и целую каждый пальчик. На безымянном скоро появится кольцо, никуда она от меня не денется. Поупирается для вида, но все равно согласится выйти за меня.
— Это слишком долго, малыш. Да и ты мне уже говорила это, но угрозу свою так и не исполнила. Простила все-таки, — зарываюсь ладонью в ее волосы на затылке и нападаю на ее губы.
Как одержимый целую мою сладкую девочку. Руками своими по ее телу, вспоминая, как до одури правильно она в них ощущалась.
— Я люблю тебя, — отрываюсь, только чтобы выдохнуть это в ее горячий рот, и снова набрасываюсь на мягкие желанные губы.
Самообладание у меня кончается. Я собирался сначала поговорить с Кудряшкой, объяснить ей все, но вместо этого пью ее дыхание и подталкиваю к, слава всем богам, пустому столу. Иначе я бы просто смел все с него к чертовой матери, чем разбудил бы Матвея.
Ловлю ее взгляд в изумленно распахнутых глаза. Наблюдаю за тем, как Лия покусывает губы в нетерпении.
Ее тонкая футболка натягивается на груди при каждом глубоком частом вдохе.
— Она стала больше, — ухмыляюсь, накрывая рукой мягкое полушарие. Размера полтора точно прибавилось.
— Так будет не всегда…
— Я тебя в любом виде хочу, девочка.
Быстро раздеваю Кудряшку сверху, облизываюсь на полную грудь, осторожно дотрагиваясь до сосков пальцами. Наклоняюсь, чтобы провести языком по выпирающим ключицам и подняться к шее.
Член отзывается от этого сочетания хрупкой нежности и соблазнительных изгибов и форм там, где больше всего хочется их видеть.
Кудряшка несмело тянет мою кофту. Помогаю ей стянуть ее, поддевая сзади и забрасывая куда-то на подоконник.
Она дергается, когда я вжимаю ее в себя. Стонет, едва я укладываю ладони на ее задницу.
Я пытаюсь стянуть с Лии бесформенные штаны, но она вдруг начинает сопротивляться. Всхлипывает, накрывая мои пальцы. Ерзает, пытаясь высвободиться.
— Малыш, ты не хочешь? Или тебе нельзя еще? Блин, вот я дурак, — запрокидываю голову и глубоко дышу, чтобы хоть как-то успокоиться.
Кудряшка прикрывает грудь руками. По щекам текут слезы.
— Я сделал тебе больно? — тут же спохватываюсь.
Ну и мудак же я. Набросился на нее, вообще ни о чем не подумал.
— Н-нет…
Она всхлипывает, и я вообще теряюсь. Не понимаю, как реагировать. Что случилось-то?
— У меня… — Кудряшка продолжает, я обнимаю ее, потому что она совсем трясется. Плечи ходуном ходят. — У меня растяжки… И шрам… — добавляет совсем тихо.
Я мысленно прикладываюсь ладонью ко лбу.
Ну и хрень же у нее в голове творится.
— У меня тоже шрамы есть, помнишь? — осторожно начинаю. — Еще и мышцы сдулись, — на самом деле нет, но пусть будет в списке. — Все, малыш, ты меня больше не захочешь. Напиться, что ли, с горя, как думаешь?
— Захочу… Я тебя хочу. Очень, — дышит мне в шею, водит ладошками по спине.