— Дурочка. Но моя, — прикасаюсь губами к виску, поддеваю резинку штанов и залезаю пальцами под нее. — Надеюсь, мозгами наш сын все-таки в меня пойдет.
Я усмехаюсь, быстро лишая Кудряшку штанов, пока она что-то возмущенно пищит в ответ на мое замечание и не концентрируется на остальном.
Растяжки, твою мать. Да я бы вообще их не заметил, если бы Лия мне не сказала. А шрам хочется зацеловать. Каждый сантиметр тонкой, еще слегка красной полоски.
Она так сладко дрожит от моих пальцев, что я становлюсь еще тверже, хотя, казалось бы, куда.
— Тебе точно можно? — переспрашиваю, приспустив штаны и выпустив член наружу. За запястье тяну руку с нежными пальчиками к стволу и подталкиваю Кудряшку обхватить его ладонью.
С-с-сука… Год об этом мечтал.
— Можно, — шепчет мне в губы Лия. — Кажется, я сейчас умру…
— Рано, Кудряш.
Я толкаю два пальца в дрожащую малышку. Она такая узкая, что у меня мозг взрывается.
Одергиваю себя, чтобы тут же не ворваться в нее одним глубоким толчком. Я хочу, чтобы моей девочке было только хорошо.
Больше никакой боли.
Развожу пальцы внутри, чтобы немного подготовить Лию к себе. Долгую прелюдию мы оба не выдержим сейчас. Это все равно будет нереально остро.
Отнимаю тонкие пальчики от члена, обхватываю себя кулаком и дразню разгоряченную девочку. Скольжу головкой по влажным складочкам, надавливаю на чувствительную горошину клитора.
Кудряшка стонет. Ноготками меня царапает. Двигается на самый край стола и закидывает ноги мне на бедра, чтобы я отстраниться не мог.
Голодная девочка. До меня голодная.
И я тоже. Весь в ней. Не в прямом смысле только. Глубже.
— Готова, малыш? — хриплю ей на ухо, хватаю вообще нихера не сдержанно за бедра, продолжая потираться членом между ее ног.
— Пожалуйста… — Лия тоже сбивчиво дышит.
Закрывает глаза и утыкается лбом в мое плечо. Ждет.
Я вхожу плавно. Наматываю на кулак последние нити своего контроля, чтобы не толкнуться бедрами вперед быстрым выпадом.
Кончить готов в ту же секунду, как Кудряшке принимает меня всего. Целиком в ней. Так тесно, что аж обжигает.
По венам удовольствие с болью, потому что все еще надо сдерживаться, а она так сильно сжимается вокруг члена, словно сама вот-вот рухнет в бездну.
Ее рот распахивается, когда я все же отвожу бедра и делаю резкий рывок вперед. Острые ногти врезаются в спину, подрагивающие ресницы Кудряшки щекочут кожу.
— Хочу… Хочу еще…
Моя ж ты хорошая.
Я начинаю двигаться. Сначала медленно вгоняю член внутрь ее влажного узкого лона, но с каждым разом сдерживаться все сложнее.
Да и Лия мне ни капли не помогает. Стонет мне на ухо, сползает со стола так, что я практически держу ее на весу.
Мои губы скользят по линии роста волос, я целую ее милый чуть вздернутый нос, скулы, кусаю в шею, пока пальцы мнут идеальную попку.
Тихие глубокие стоны заполняют кухню. Я знаю, что Кудряшка сдерживается. Пусть так. Пока будет так. Нам сейчас и этого за глаза.
Я вылизываю ее шею, снова и снова присасываюсь к ней губами, набирая темп. Лия сбивчиво повторяет мое имя, неловко помогает мне, пытаясь двигать бедрами, подстраивается под частые удары.