— Кесарить надо, милая. Тут уже консервативно не помочь. Согласна на операцию прямо сейчас? Шрам останется, имей в виду.
— Пусть. Плевать! Что угодно, только спасите моего ребенка! Хоть так режьте!
— Ну, мы ж не изверги здесь. Подпишешь бумаги и поедем с тобой дышать веселыми веществами. У тебя вещи где? Сумку собирала? Мы твоему отцу позвоним, его номер есть в карте.
— Дома, в коридоре стоит. Синяя такая, с черными ручка-а-ами!.. — срываюсь в крик из-за новой вспышки боли.
— Так, ладно, разберемся потом. Поехали, моя хорошая, выспишься хоть, а то такие синяки под глазами, что мне аж страшно. Когда спала-то нормально в последний раз?
— Не помню, — отрицательно машу головой, жмурюсь на пару секунд.
Коридор минуем быстро. Я только успеваю заметить, как Мария Николаевна что-то говорит Ринату. Так неудобно перед ним, отвлекла от важных дел, машину перепачкала, костюм тоже, наверное, испортила…
Меня везут сразу в операционную, там же дают согласие на подпись.
В последний момент ручка выпадает из рук. Мне снова больно.
— Извините… — я всхлипываю.
— Ничего страшного, — медсестры здесь добрые. — Сейчас мы осторожно разденемся, хорошо? Вещи как, спасать будем или сразу можно в утиль?
— М-можно в утиль…
Штаны с кофтой весь в крови. Ее хоть и не видно на темной ткани и, вероятно, можно попытаться отстирать потом, но я все равно больше не надену этот костюм. Не хочу вспоминать об этом жутком моменте.
Усмехаюсь, потому что… А вдруг мне и не придется? Вдруг я больше не проснусь…
— Вы это бросьте, — молодая девушка хмурит брови, профессионально считывая мой взгляд. — Мария Николаевна у нас лучшая. Хоть и строгая, но руки у нее волшебные. А скольких она вытаскивала из критических ситуаций… Вам крупно с ней повезло, честное слово.
— Я боюсь, — честно признаюсь ей в ответ.
— Все боятся. А потом за вторым приходят. И вы придете, вот увидите. У вас ведь мальчик, да?
— Да…
— За сестренкой ему придете через пару годиков. Муж у вас такой красавец, я мельком увидела в коридоре. И вы тоже, когда не плачете. Детки будут очаровательными.
Сглатываю, не хочу сейчас объяснять, что Ринат всего лишь мой друг.
А мой мальчик точно будет очень красивым. Как его папа. И ямочки на щеках у него обязательно будут такие же.
Глава 27
Я не могу привыкнуть к статусу матери.
Прошло уже два месяца, а мне все еще кажется, что маленький кричащий сверток, который я качаю на руках, не мой.
Матвей смешно шлепает губами, а я брожу по квартире и разглядываю его детское личико. Наш с Ярославом сын очень красивый. Я знаю, что для каждой матери ее ребенок особенный, но, честно-честно, мой малыш выиграл бы детский конкурс красоты, если бы такие существовали.
Хотя, возможно, они и есть…
— Так, дочь, холодильник я тебе забил, но у меня появился серьезный разговор, — папа входит в гостиную, тут же улыбается, когда Мотя начинает издавать странные причмокивающие звуки. — И даже не думай разжалобить меня внуком!
— Что случилось? — я не отвлекаюсь от сына.
Сажусь на диван, придерживаю его осторожно и позволяю Матвею играться с моими пальцами.
— Ты почему опять ничего не ешь? Я половину продуктов выбросил с прошлого раза. У всех срок годности истек.