Россия в шубе. Русский мех. История, национальная идентичность и культурный статус: читать начало книги онлайн

Имитационное крашение и печать удачно дополнялись стрижкой и выщипыванием. Таким образом вырабатывались: из зайца – соболь и рысь (для чего выбирали шкурки с самым густым пушистым волосом и длинной остью), из зайца же – шиншиллу (для этого ость подстригалась, после чего черная краска с концов волоса вытравливалась добела и окрашивалась в нужный оттенок), из выхухоли – котик (здесь крашение сопровождалось не стрижкой, а удалением ости)[587].

Емкая характеристика индустрии поддельного меха была дана в газете «Новое время» осенью 1914 года. Приведем ее с незначительными сокращениями, не изменяющими общий смысл текста. «Существуют специальные фабрики, занимающиеся исключительно подделкой разных мехов… Вы, вероятно, читатель, замечали наших дам, которые носят чудный мех золотистого, серого и красноватого цвета в виде дорогого голубого песца. Это – обыкновенная домашняя коза… подделанная… и известная под именем „муфлон“. Шкурка козы стоит самое большее в натуральном виде полтора рубля за штуку; но догадливые… берут за нее… с потребителей… вдесятеро, уверяя, что это редкостная американская шкурка. Те роскошные, красноватые, серебристые и золотистые шкурки лисиц, которые вошли теперь в моду и украшают плечи любой женщины, простите за откровенность, простая домашняя сибирская кошка, но только так искусно подделанная, начиная от ворса шерсти и кончая до подшерстка и даже мездры, с пришитым лисьим хвостиком, что нужно быть знатоком или распороть ее всю, чтобы действительно убедиться в том, что это не лисица. Продается эта кошка „под лисицу“ по 18 руб. за штуку с фабрики и теперь ввозится в таком огромном количестве, что скоро сибирской кошки не будет на свете.

Затем следует целый разряд и перечень подделок под названием „лютра“. Существует „лютра“ под соболя и скунса. Эти шкурки так подделываются, что нужно быть знатоком, чтобы не ошибиться в этой подделке. Тут пускается в ход даже электричество, и даже делается каким-то способом седой волос. Стоят эти подделки от 10 до 12 руб. на фабрике, но мы уверены, что наши дамы за них переплачивают сотни. Эти меха исключительно идут для модных теперь муфт и горжеток, причем лапки пришиваются от белки или кролика, как и самая головка. Тем же электричеством прекрасно подделывается „кролик“ под выхухоль, специально для горжеток, который продается от 12 до 25 руб. за штуку. Затем в бойком спросе „лютер“ серый под названием „топ“, от 12 до 20 руб. за штуку. Это – обыкновенный зайчик, подделанный под голубого песца.

Есть „лютра“ коричневая, также специально для горжеток, муфт и шалей, от 10 до 13 руб. за штуку, сделанная из нашего зайчика; есть „заяц с искрой“ под названием „лютра“, который, благодаря своей дешевизне, прекрасно идет в простонародье, выдаваемый ему за какого-то американского редкого зверя. Есть „заяц под хоря“, специально для горжеток, оцениваемый в этом искусственном виде до 15 руб. за дюжину. Существует даже какая-то „шеншиля“, в сущности, тот же зайчик, с серебристо-серым, белым и даже черным мехом, бритым и стриженым, крученым и паленым, который тоже в большом спросе и оценивается от 8 до 10 руб. за дюжину. Недавно стал ввозиться к нам новый модный мех под красивым названием „анрога“. Это – собака для горжеток и муфт, которая, однако, превращена… в такой драгоценный мех, что его продают от 18 до 20 руб. за шкурку. Подделан даже наш котик и бобер. Его подделывают искусным образом из шкурки выдры. Ей выдергивают волосы, потом подстригают ее и красят»[588].

Цены на товары-имитации подстегивали к покупке. Так, по ценам зимнего сезона 1851/52 года, дамская муфта из шиншиллы стоила от 20 до 65 рублей, аналогичная муфта из кролика под шиншиллу – всего 6–8 рублей; муфта из натуральной куницы – от 45 до 100 рублей, из хорька под куницу – 8–12 рублей; из натурального горностая от 20 до 35 рублей, из кролика под горностая – уже не более 8 рублей[589].

Существовали меховые фабрики, специализирующиеся исключительно на подделках. Мода не препятствовала развитию индустрии мехового фальсификата, а поощряла его. «Охотно носят горностаевый мех и хорошую подделку его, а также беличьи спинки, которые очень похожи на дорогую шиншиллу», – сообщал корреспондент «Модного курьера» в начале зимнего сезона 1908/09 года[590]. «Благодаря тому, что за последние годы стали носить очень много мехов, все сорта значительно поднялись в цене; поэтому понятно, что фабриканты стараются все дорогие сорта заменить более доступными подделками, – продолжал он же в ноябре 1911 года. – Теперь можно встретить очень хорошие вещи с мехом сомнительного происхождения. Так, например, в этом году будет в большой моде кротовый мех, который… подделывается коротко подстриженным кроликовым и заячьим мехом… Вместо соболя употребляют японскую куницу, которая несравненно дешевле первого. Беличий мех обрабатывается в виде шиншиллы»[591].

Фасоны моделей, изготовленных из таких имитаций, полностью соответствовали актуальным моделям из натурального меха сегмента «люкс». Более того, мода на меховой фальсификат также приходила из Франции, как и на настоящий «люкс». «Настоящие меха так дороги, что доступны лишь очень немногим. Но зато мы имеем взамен подделки под мех, такие хорошие по качеству, что их можно носить без щепетильности», – уверял корреспондент «Модного света» в Париже[592]. Тщательное и целенаправленное копирование моды высшего общества для городских обывателей выступало как средство моделирования желаемой культурной реальности.

И наконец, вместе с развитием индустрии искусственных красителей, свое место заняло фантазийное окрашивание, не стремящееся к имитации меха реально существующих животных. В этом сегменте особенно часто дополнительно применялось окрашивание верхнего и нижнего волоса в различные цвета, частичное окрашивание, сложное затемнение и тому подобное. «Начали пускать [белый] мех в окраску, преимущественно верховую (или верхушечную, в которой окрашиваются преимущественно только кончики) во всевозможные [неестественные] цвета – такова была мода… в красный, лиловый, небесно-голубой, зеленый цвет и пр.»[593] В значительном количестве появился мех не только с «сединой», но и с неизвестной естественной природе «обратной сединой»[594]. Мода произвела полный переворот, констатировали меховщики.

Таким образом, в условиях глубокого кризиса пушно-мехового промысла и торговли во второй половине XIX – начале XX века развитая индустрия изыскала разнообразные «средства для… превращения некрасивого меха в красивый и ценный»[595]. Широкое распространение всех рассмотренных способов обработки было вызвано необходимостью сбыта большого количества меха среднего и низкого качества. Современная обработка меха (прежде всего окраска, которая удачно сочеталась с другими технологиями) позволяла повысить его товарную стоимость и удачно сбыть на пике моды.

Красители, употребляемые при крашении мехов, разделялись на две группы: естественного и искусственного происхождения. Первые, в свою очередь, подразделялись на:

• растительные – экстракт синего дерева (кампешевый или сандальный экстракт), экстракт желтого дерева (кверцитрон), экстракт красного дерева (фернамбук), экстракт листьев дерева сумаха, экстракт акации катеху, экстракт квебрахо, корень куркумы, чернильные орешки;

• животные (самый известный краситель этого типа – моллюск сепия);

• минеральные – соли кислот, сами кислоты и щелочи, которые работали как вспомогательные красящие материалы и применялись как окислители и проявители (марганец, сернистый свинец, окись железа, бистр, сернистая медь, азотнокислое серебро или ляпис и другие).

Естественные (преимущественно растительные) красители применялись чаще, когда требовалась окраска в один тон; они обеспечивали интенсивную светопрочную окраску, блеск меха. Однако они имели свои недостатки: среди главных нужно назвать длительный производственный цикл, непостоянство конечного результата, сложность составления красильного раствора, его высокую цену[596]. Эти и другие недостатки естественных красителей попытались преодолеть создатели красителей искусственных.

Первым искусственным красителем была пикриновая кислота, которая давала желтую краску. Она была известна с 1771 года, но из-за мало удовлетворительного качества (сильной линьки) использовалась ограниченно. Относительной популярностью пикрин пользовался лишь в середине XIX века, а затем вышел из обращения как устаревший. До 1840-х годов из искусственных красителей в крашении использовался только он.

Новые химические теории, появившиеся в Европе в конце XVIII – первой трети XIX века, привели к новым взглядам на процессы крашения. Во второй половине XIX века эти идеи будут развиты в механической (1864) и химической (1873) теориях крашения. Благодаря им появилось фабричное производство качественных искусственных анилиновых красителей (1863)[597], прежде всего черных, что имело огромное значение для крашения меха.

В это же время появились азокрасители (азотистые соединения). Это дало новые краски коричневой гаммы бисмарк коричневый (он же везувин, или манчестер коричневый, 1863/64), пригодные для работы с мехом. В 1880-х годах была создана группа так называемых прямых красителей, способных окрашивать мех без предварительной обработки и без специальных закрепителей.

Новые красители имели и другие сильные стороны: черный «анилиновый» цвет отличался чистотой, блеском и прочностью, при этом мягкость и эластичность окрашенного им меха заметно не ухудшались[598]. Красильный процесс стал намного удобнее и проще; его стабильность предполагала особенное удобство для фабричного окрашивания.

Тем временем мода, не удовлетворяясь уже известными красителями, требовала все новых и новых оттенков и их сочетаний. На передовую красильного производства призваны колористы; наибольшим спросом пользовались те, чья фантазия не знает ограничений[599]. Дальше события развиваются следующим образом[600]. Открыты:

1856 – пурпурная краска мовеин;

1859 – розово-сиреневый краситель маджента и пурпурно-красный сольферино;

1860 – розово-сиреневый краситель розанилин (фуксин), розово-оранжевый пеонин и синий цианин, лионская голубая, императорская фиолетовая;

1861 – розово-оранжевый кораллин;

1862 – желтые красители хризанилин и фосфин, фиолетовый Гофмана;

1863 – красный краситель сафранин и желтый хризанилиновый Николсона;

1866 – парижский фиолетовый, йодный зеленый;

1867 – желтый Виктория, желтый манчестерский Мартиуса, зеленый парижский;

1868 – синтез ализарина как главной составляющей красного красителя краппа;

1873 – ярко-розовый краситель эозин и золотисто-желтый хризоидин;

1876 – метиленовый синий и оранжевый краситель Руссена;

[587] Там же. С. 32, 36–37.

[588] Смесь. Подделка мехов // Модный курьер. 1914. № 43–44. С. 381–382.

[589] Прейскурант Торгового дома меховых товаров Ф. и Н. Эггерс.

[590] Модные меховые вещи // Модный курьер. 1908. № 42. С. 333.

[591] Модные меховые вещи // Модный курьер. 1911. № 43. С. 437.

[592] Мода в Париже // Модный свет. 1915. № 14. С. 2–3.

[593] Гринвальдт Э. М. О меховой торговле. С. 9.

[594] Будников П. П. Выделка и крашение мехов. С. 22, 25.

[595] Давыдов Ф. Скорняжное дело. С. 23.

[596] Аронина Ю. Н. Технология выделки и крашения меха. М., 1986. С. 67; Будников П. П. Выделка и крашение мехов. С. 23.

[597] События развивались следующим образом: анилин впервые выделен из индиго (1826); впервые получили черный лабораторный анилин (1834); вторичное открытие черного анилина, обладающего улучшенными свойствами (1863). Открыто фабричное производство в ряде стран Европы.

[598] Черный анилин давал зеленоватый оттенок, который устранялся прокрашиванием синим деревом. См.: Будников П. П. Выделка и крашение мехов. С. 31–32.

[599] Ильин Н. П. Обзор развития красильного искусства и промышленное значение искусственных пигментов // Пятидесятилетний юбилей Санкт-Петербургского практического технологического института. 28 ноября 1878. СПб., 1879. С. 19.

[600] Будников П. П. Выделка и крашение мехов. С. 14–22; Ильин Н. П. Обзор развития красильного искусства… С. 44–46; Рындин А. И., Кузнецов Д. Н., Кобраков К. И. Очерки по истории химии синтетических красителей, содержащих гетероциклический фрагмент. Сообщение II. Гетарилсодержащие полиметиновые и кубовые красители // История и педагогика естествознания. 2013. № 3. С. 20–28; Цейтлин Е. А. Очерки истории текстильной техники. М., 1940. С. 385–386.