Вампирша поднялась, подошла к нему и устроилась на подушках чуть поодаль. Темно-синие глаза смотрели на Эрфиана, и в них читалось самое несвойственное для обращенного существа выражение. Приятие.
— Ты хотела мне помочь, и я пришел.
— Я не могу помочь тебе, Эрфиан. Ты пришел потому, что готов помочь самому себе.
— Снова загадки. Повсюду одни загадки.
— Вопросы, советник Жрицы Царсины. Ты когда-нибудь думал о том, почему в мире так мало долго живущих высших вампиров, а необращенных — и подавно?
Эрфиан покачал головой, отдавая пустую плошку служанке.
— В жизни каждого из нас наступает момент, когда мы задаем себе вопрос. — Вампирша подняла глаза к потолку шатра. — У кого-то есть все, начиная от золота и заканчивая красавицей-женой. У кого-то нет ничего, даже шатра, в котором можно скоротать ночь. Но перед этим вопросом мы все равны. Это вопрос «зачем я?». Зачем боги даровали мне жизнь? Для того, чтобы я существовал ради самого себя?
— Существовать ради самого себя — все равно что не существовать вовсе.
Вампирша взяла персик и погладила его бархатистый бок.
— Необращенные существа проживают короткую жизнь, потому что не знают, ради чего живут. Вампиры уходят искать, не понимая, зачем им вечность. Живи ради чего-то, что больше и выше тебя, Эрфиан. Ради того, что у тебя никто не сможет отнять.
— А ради чего живешь ты?
— Я не живу. Я служу. Сила, создающая нас, вкладывает в каждого что-то особенное. Когда мы отвечаем на вопрос «зачем я», мы перестаем жить и начинаем служить. Открываем глаза, делаем первый настоящий вдох.
— Тебе она дала красоту и голос. А что же она дала мне?
Мирития разделила персик на две половины и бросила косточку на блюдо.
— И это мне говорит существо, которого сама Царсина Воительница называет советником, а Жрец Нориэль прислушивается к каждому его слову.
— Я могу дать совет. Разве это означает, что я особенный?
— Может, да, а, может, и нет. Но Царсина слушает тебя, и только потом — одного из первых воинов, своих приближенных. Жрец Нориэль слушает тебя, и только потом решает, стоит ли ему заключать очередной союз. Вчера ты был брошенным ребенком. Сегодня ты советник. Кем ты будешь завтра?
— Наступит завтра — увидим.
— Мы часто путешествуем по миру в поисках того, что находится внутри нас. Возвращайся домой, Эрфиан. Твое место — подле твоего Жреца.
Мирития доела персик и вымыла пальцы в плошке с розовой водой.
— Госпожа, пришла женщина-Следопыт, — с обеспокоенным видом сообщил молодой вампир, заглянувший в шатер.
— Впусти ее, мой хороший. Сианна, — кивнула она служанке, — принеси вина.
— Да, госпожа, — кивнула эльфийка и выпорхнула из шатра в обнимку с пустым кувшином.
Янтин, которую сопровождала парочка светловолосых вампиров, остановилась у откинутого полога. Она смотрела на Эрфиана, на Миритию и не знала, как следует себя вести. Устроить сцену ревности и потопать ногами? Молча ждать, пока к ней кто-то обратится? Сесть за стол и приняться за еду?
Хозяйка шатра пришла ей на помощь. Она подошла к гостье, придерживая полы длинного платья.
— Здравствуй, дитя. Я рада тебя видеть. Во время нашей последней встречи ты была взволнована.
Эрфиан хорошо помнил рассказ Янтин — во время их последней встречи она хотела убить вампиршу. Если это на языке Миритии означает «взволнована»…
— Я пришла не к тебе. Я сопровождаю эльфа. Он попросил помощи.
— Ты пришла ко мне, дитя, иначе ты не согласилась бы помогать ему даже в обмен на обещание вечной молодости. Впрочем, что такое вечность для смертной? — Мирития подняла ее голову за подбородок. — Ты красива. Жаль, что в тебе столько ненависти.
— Я пришла не к тебе, — упрямо повторила Янтин.