— Жрица Царсина ушла в поход со своими воинами, советник.
— А Жрец Нориэль?
— Спит, конечно же…
— Разбуди.
Эльфийка, еще мгновение назад казавшаяся сонной, встрепенулась.
— Прямо сейчас, советник?
— Да. И принеси мне чего-нибудь горячего. Я продрог.
Эрфиан сел на подушки, заняв принадлежавшее Жрице место. Служанка поняла, что уходить он не собирается и, похоже, не шутит.
— Ты уверен, что это не может подождать до утра?
— Это важно, Гая. Стал бы я будить Жреца ради глупости?
— Конечно, нет, но… сейчас глубокая ночь, ты знаешь, как устает Жрец, и…
— Если ты боишься его разбудить, это сделаю я.
— Ах, нет! — Плечи эльфийки поднялись и опустились. — Хорошо, я разбужу Жреца. Но сначала принесу тебе горячего травяного отвара.
Поставив перед гостем маленький кувшин, служанка удалилась, сказав, что принесет еще один — для Жреца. В шатре прибавилось дорогих вещей — вампирское золото, серебро, ткани и драгоценные камни. В остальном же ничего не изменилось: даже по ночам чересчур много света от масляных ламп, от которого у Эрфиана болели глаза, и легкий запах смеси розового масла и сандалового дерева, аромат, всегда сопровождавший Жрицу.
— Вот кого злые боги принесли в такой час. Нашего советника.
Нориэль ополоснул лицо, наклонившись к большой плошке с водой, и пригладил волосы влажной ладонью. Похоже, спал он крепко и глубоко и был не в духе. Но Эрфиан знал, что днем Жрец слишком занят и вряд ли отвлечется от дел даже ради него.
— Что стряслось? — поинтересовался Нориэль, садясь и принимая из рук служанки еще один маленький кувшин с травяным отваром. — Куда боги понесли мою жену на этот раз? Она поднялась бы с постели ради твоих глупостей с большим желанием.
— Я думаю, что нам нужно создать совет, мой Жрец.
— Пока что мне хватает и одного советника. Он подговаривает Следопытов нападать на вампиров и будит меня по ночам ради ерунды.
— Моему Жрецу лучше выслушать то, что я хочу сказать, потому что это важно для всех нас. Видел ли он когда-нибудь советников его величества короля Ниньяса?
Нориэль сделал большой глоток отвара, поморщился и откинулся на подушки.
— Видел. Непонятно зачем собранная толпа эльфов, и король не знает даже половины их имен.
— Видел ли когда-нибудь мой Жрец советников главы вампирского клана?
— Не знал, что у них есть советники.
— Мой Жрец прав, советников у них нет. Они оставляют для себя право на все решения и уверены в том, что не ошибаются, но они слепы. То же самое можно сказать и о советниках его величества короля Ниньяса. Жрица Царсина любит говорить: армия, в которой нет порядка — это побежденная армия. И мы слепы, мой Жрец. Сложно отличить врага от союзника, если у тебя только одна пара глаз и ушей. Пусть эльфы, которые будут собираться здесь, будут твоими глазами и ушами. Пусть они подсказывают тебе верные шаги. Кто-то из них будет разбираться в воинском искусстве, кто-то — в виноделии, кто-то — во врачевании. Нет победы без чужой помощи.
О чем бы ни думал Нориэль, его мысли не отражались на лице.
— На обратном пути ты заглянул к жрецам богини сладострастия, и они угостили тебя вином, — заговорил он. — Даже если я соглашусь, а ты найдешь способ собрать совет, эльфы не будут спокойно сидеть вокруг и нашептывать мне на ухо подсказки. Они не подданные Ниньяса и не свита главы вампирского клана. Они слишком свободолюбивы. Времена, когда все жители деревни склоняли голову перед янтарными Жрецами, прошли. Теперь здесь нет небожителей. Все равны.
— Не все, мой Жрец. В этой деревне живут существа, которым трудно найти свое место. Это дети Жрицы и ее воинов.
— Дети Царсины и ее воинов? — Нориэль допил отвар и поставил кувшин на ковер. — Ты безумнее твоей проклятой богини. Нет. Я не приближу их к себе ни под каким предлогом — и уж точно не буду прислушиваться к их советам.
— Мой Жрец неправ.