Я наклоняюсь к ней, не отрывая глаз от своей текущей фиксации.
— Как ты меня назвала?
— Я думала, — кричит подруга мне прямо в ухо, — что, если он тебе так нравится, ты обращаешь внимание на его проповеди!
Я тут же качаю головой. Не поймите меня неправильно, я действительно обращаю внимание, просто не на слова, слетающие с его губ. А на звук его глубокого, требовательного голоса, пропитанного чувствами и убежденностью. А также на его тело. Я наблюдаю, как двигается мужчина. Его лицо — мечта любого художника — четкие линии, изогнутые губы, твердый и свирепый лоб и глаза, которые дают намек на тайну и сложность за ними.
После первых нескольких песен Джесси знакомит своих поклонников с Беном, объясняя, что это его брат, и говорит женщинам, что он будет с группой только на этом шоу, чтобы их трусики не слишком промокали.
Я мысленно проверяю свои трусики.
Слишком поздно.
Следующая песня начинается с того, что Бен занимает центральное место на сцене, широко расставив ноги, на его руках блестит пот, а мышцы сокращаются с каждым сложным аккордом. Мой рот наполняется слюной от желания вылизать его досуха.
Я не привыкла желать кого-то физически и быть неспособной хотя бы попытаться раздеть его. Я беспокойна, возбуждена и раздражена.
Вот на что похожа безответная похоть.
Я не в восторге от этого
Это будет долгая, неуютная ночь.
БЕН
Если бы кто-нибудь сказал мне, что однажды я выйду на сцену и буду играть на гитаре перед стадионом кричащих фанатов, в то время как мой младший брат поглаживает микрофонную стойку, словно это его член, я бы сказал им, что они сумасшедшие.
И все же…
Мое сердце колотится, кровь, словно оживает от электрического импульса, а на душе легче, чем когда-либо за последние годы. Рискую показаться кощунственным, но это чувство почти духовное.
Пока я наигрываю последние несколько аккордов к их заключительной песне, Райдер сходит с ума на барабанах позади меня, а Итан выбивает дерьмо из своей бас-гитары, и да, мой брат заводит фанатов, я смеюсь. Сильно.
Огни сцены гаснут, и мы погружаемся в темноту, когда толпа взрывается.
— Отличное гребаное шоу, чувак! — Джесайя, мой брат, врезается в меня и обнимает потными руками, зажимая гитару между нами. — Ты надрал всем задницу!
Обнимаю его в ответ, все еще смеясь, потому что не могу поверить, что это было так весело. Я так не играл с… ну, я никогда так не играл. После нескольких недель разучивания песен я решил, что выйду на сцену и внесу свой вклад, чтобы помочь моему брату. Никогда не ожидал, что музыка захватит меня до такой степени, что потеряюсь в ней.
Итан с важным видом подходит ко мне, убирая с лица мокрые от пота лохматые волосы.
— Ты сдерживался на репетициях. Срань господня… упс, я имею в виду… нечестивый трах?
Я хлопаю его по плечу, передавая гитару технику.
— Я не осознавал, что сдерживаюсь. Просто оставил все это на сцене.
— Рад, что ты это сделал! Это было потрясающе! — говорит Итан, когда мы уходим со сцены.
Я весь в поту и беру предложенное полотенце, чтобы вытереть лицо и голову. Поднимаю подбородок в сторону Райдера, когда он спускается с барабанных стоек.
Он без рубашки и такой же потный, как и все мы. Потом поднимает руку, чтобы дать пять.
— Лучшее шоу, которое я когда-либо играл!
— Это было очень весело. — Я не могу перестать улыбаться. Чувствую себя освобожденным или обновленным — не знаю, но мне нравится это чувство.
Райдер вытирает лицо полотенцем и делает большой глоток воды.