Давид сказал мне ничего не делать, не привлекать его внимание… Я не знала, как это вообще возможно. Мне хотелось немедленно что-то предпринять, сделать хоть что-то, чтобы не дать Коляну уйти от наказания, не дать ему причинить вред еще кому-нибудь: обратиться к директору, позвонить в полицию, подойти к нему и прямо в глаза назвать социопатом.
Но… ладно. Я сделала глубокий успокаивающий вдох. Ладно. Пусть они с парнями сами разбираются с этим ненормальным. В конце концов, со времен той дурацкой вечеринки прошло уже больше трех недель, и за это время Рахметов вообще ничего мне не сделал, хоть мы с ним и жили в одном доме. Пара дней ничего не изменят. Наверное, не в такой я была опасности, как сама думала.
После школы я отправилась вместе с Давидом в его пентхаус, просто, чтобы не возвращаться к себе. И хоть на ночь я у него остаться не могла, большую часть времени все равно хотела провести вдали от этой злополучной квартиры и ее обитателей.
И вроде бы я довольно быстро свыклась с мыслью о том, что тот самый насильник и мой сводный ‒ одно и то же лицо, в конце концов, именно так я и думала все это время. Да только дальнейшие события… можно сказать, привели меня в замешательство.
На следующий день на уроке геометрии я сидела за первой партой, как обычно, и мысли мои были заняты чем угодно, но только не учебой. Но тут внезапно по громкоговорителям была объявлена тревога, всех учеников попросили оставить свои личные вещи на местах и немедленно покинуть здание школы. В мою душу вошло нехорошее предчувствие.
Обернувшись, я встретилась взглядом с Давидом, сидевшим за третьей партой через ряд от меня. Его лицо было напряжено ‒ такое же точно выражение появилось на лицах большинства из нас. Все мы помнили взрыв, произошедший месяц назад. Никто не думал, что сигнал тревоги мог оказаться простым учением.
Построившись в ряд, вместе с другими учениками друг за другом мы покинули помещение и, пройдя по коридору, через главный холл, вышли из здания, присоединившись к толпе остальных ребят из нашей школы.
― Как думаете, что происходит? ― спросила Света, ни к кому конкретно не обращаясь.
― Трудно сказать… ―пробормотала я.
Отойдя от девчонок, я подошла к группе парней-баскетболистов, а точнее, к Третьякову и его друзьям.
В школьное здание тем временем прошла группа полицейских с собаками-овчарками на поводках, и еще пара начала обходить ребят, столпившихся перед школой.
― Что же все-таки происходит? ― повторила я вопрос подруги.
Никто из парней не смог сказать ничего конкретного ‒ все были так же сбиты с толку, как и я, но через некоторое время ответ на него нашелся сам собой. К группе школьников подошли трое полицейских, а точнее, подошли конкретно к нашему классу, к 11«Б»…
― Николай Константинович Рахметов?
Оглянувшись, мы увидели Дохлого, стоявшего в толпе вместе со всеми остальными ‒ на его обычно мрачном нахмуренном лице было написано недоумение.
― Это я. А почему вы спрашиваете?
― Пройдемте с нами.
Проводив до служебного автомобиля, они увезли его в неизвестном направлении. Но как-то сразу после этого по толпе прошел слух, что в вещах нашего одноклассника обнаружили еще одну самодельную бомбу ‒ именно ее и искали те полицейские с собаками.
Ученики наперебой заговорили, обсуждая произошедшее между собой.
― Говорят, кто-то сделал анонимный звонок и сообщил об очередном готовящемся теракте.
― Значит, все это время это был Коля Рахметов?
― Я так и знала! Он всегда был такой странный!
Саму меня не переставало преследовать ощущение, что все эти события были как-то связаны между собой. Вандал, мое вчерашнее открытие, обещание Третьякова разобраться с ним, и вот теперь этот арест.
― Это ты обратился в полицию? ― спросила я мажора.
― Нет, не я, ― его брови были чуть нахмурены.
Школьный день был объявлен законченным раньше времени, и, забрав свои вещи за того класса, мы с Давидом пошли обратно к нашей элитной высотке.
― Ты точно не звонил в полицию? ― задумчиво переспросила я.
― Нет, не звонил, Ника.
― Не знаю… так необычно все это. Еще вчера ты обещал разобраться с Рахметовым, а сегодня его арестовывают. Простое совпадение?
― Видимо так.