― Хм… постой-ка. Это было в тот день, когда мы с тобой поцеловались в лифте? ― задумчиво переспросил Давид.
― Да-да, точно!
Ничего удивительного, что Давид так хорошо запомнил этот день ‒ ведь он следил за нами двумя, как настоящий сталкер.
― Ника… ―внезапно парень обернулся ко мне, его глаза были пораженно расширены, ― так ведь в тот раз мы с Коляном вместе вышли курить на крыльцо. Пошли на улицу сразу после занятий. Стояли и курили, пока вы с Саньком не вышли из школы.
В этот момент мне показалось, что свалившись с облаков, я упала прямо на твердую ледяную землю. Я приложила пальцы к губам.
― Так это значит… ―не смогла заставить себя продолжить.
― Это значит, что Вандал все еще на свободе!
* * *
Вандал
Вернулся в благословенную тишину и пустоту своего дома. Так тихо… так спокойно после всех этих лет шума и грозных криков. Теперь дома я могу отдохнуть. По-настоящему отдохнуть. Могу на какое-то время стать самим собой ‒ а ведь большую часть моей жизни это было для меня непозволительной роскошью.
Столько лет я провел в мечтах. Представьте себе. У такого, как я, тоже могли быть мечты. Я мечтал, как покончу с этим жалким существованием. Освобожусь от всего, что лишало меня свободы.
Главной проблемой была моя семья. Идеальная семья, если смотреть со стороны. Все считали ее идеальной, и только я знал, что скрывалось за этим красивым фасадом.
Папаша-генерал, превративший наш дом в настоящую казарму, с жизнью по уставу, расписанной по часам и минутам. Папаша, лупивший меня почем зря ‒ щелчки его армейского ремня я помнил чуть ли не с младенчества. Домохозяйка-мать, бывшая учительница, мягкая, тупая и безответная. Женщина, которая даже не пыталась остановить жестокую отцовскую руку. И сын-отличник, который всегда и во всем слушался родителей… сын, потерявший душу, пока рос в этом аду.
И я мечтал… мечтал, как собственноручно покончу с этим адом. Но мысли мои дальше построений планов никогда не доходили.
Пока в один прекрасный день в нашу школу не пришла она. Девушка, лишившая меня терпения. Девушка, избавившая меня от сомнений.
Тогда-то я, наконец, и решился действовать согласно своим желаниям, нуждам, потребностям. Ведь до этого моей решимости хватало только на то, чтобы устраивать мелкие ловушки преподавателям, которые были для меня олицетворением обоих моих родителей. И жестокого отца, и бессловесной матери-учительницы. Но вот я вышел из своей скорлупы, словно заново рожденный… и сделал так, как хотел, без лишних и ненужных колебаний.
После стольких лет скрупулезного построения планов подстроить несчастный случай на дороге было совсем несложно. И вот, стоя перед отцовской могилой, в окружении немногочисленных родственников и огромной толпы его сослуживцев, вблизи военного оркестра, исполнявшего невыносимо громкую торжественную мелодию, я, наконец, почувствовал, что освободился от всего этого. Сбросил с себя неподъемно тяжелый груз, который тащил на своей спине всю мою гребанную жизнь.
И я буду вечно благодарен ей за то, что она помогла мне освободиться. Даже несмотря на то, что по ее вине я лишь поменял одну темницу на другую.
Потому что она сама стала самой темной, самой непреодолимой моей мечтой…
Зазвонил телефон. По рингтону я понял, что это была та самая девушка. Привычно я надел на себя маску, которую носил всю свою жизнь с самого детства, маску мальчика, парня, которого хотели видеть во мне окружающие. Хорошего парня. Положительного. Своего в любой компании. Надел и сразу нажал на зеленый кружок на экране.
― Алло?
― Привет! ― прозвучал в динамике взволнованный голос.
― Привет, Ника! Что-то случилось?
― Случилось! Звоню тебе, потому что мне нужно выговориться. А может, и посоветоваться…
― Так что случилось? ― добавил легкую нотку беспокойства, как актер, прекрасно отрепетировавший свою роль.
― Мы с Давидом выяснили… что Коля это не Вандал!
― Как? ― нотка удивления, тонкая, без малейшего перебора. ― Его же вчера арестовали.
― Это оказался не он. Он пытался изнасиловать меня в тот день, но Вандал это какой-то совсем другой парень. И знаешь… я подозреваю Артура Воронцова, ― девушка говорила слегка сумбурно, спеша и тревожась, словно боялась, что не успеет рассказать мне все, что хочет. ― Я обещала, что пойду с ним на свидание сразу, как только того маньяка поймают. Его поймали, и он тут же снова пригласил меня на свидание. Думаю, он сам подставил Коляна. Просто подкинул ему ту бутылку со взрывчатой смесью, а потом сделал анонимный звонок в полицию. Позавчера он слышал, как я говорила о том, что мой сводный и есть тот насильник. Услышал и решил подставить именно его. Мне кажется, это Артур. Других подозреваемых у меня нет.
Умная девушка. Но конечно, не такая умная, как я. Слушает свое сердце, которое я всеми силами пытался завоевать все это время. Доверяет мне, своему защитнику.
― И хуже всего то, что… Саша, у меня такое ощущение, что теперь мы оба с Давидом в опасности. Потому что вчера я сказала Артуру, что теперь встречаюсь с Третьяковым. И в его голосе было что-то… Я не знаю, что нам теперь делать.