— Это моя забота! — резко оборвала Стеллу Козырева. — А ты собирай чемодан! — Почувствовав исходившее от девушки напряжение, Марина Игоревна добавила уже мягче: — Ей-богу, ты уж точно здесь ничего сделать не можешь. Не добавляй мне хлопот…
Старушка вахтерша, которая сначала не хотела пускать Стеллу к телефону: «С ума сбесилась, девка! Второй час ночи!», наслушавшись рассказанных девушкой ужасов, посмотрела ей вслед, а затем задумчиво на дверь, запертую на хлипкую задвижку.
— Ужасти какие! Пресвятая Дева Богородица! — пробормотала вахтерша и, бодро просеменив к двери, просунула сквозь ручки на двух створках ножку стула.
Ирина возвращалась домой, старательно гася в себе глухое раздражение, поднявшееся в ней после разговора со Светланой Ивановной Комовой и Викторией Викторовной Чекалиной.
Ей, Ирине, предложили поработать ассистентом режиссера по актерам, то есть стать помощницей Комовой. Чекалина с неизменной улыбкой твердила, что Светлане Ивановне одной тяжело, а та — сладкая идиотка — глотала фальшиво-сочувственные фразы, как карась наживку, не улавливая их скрытого смысла. Светлане Ивановне казалось, что ее заслуги наконец-то оценили, а ей тыкали в нос то, что она уже немолода, попросту говоря, обзывали безграмотной ленивой старухой, но в такой завуалированной форме, что Ира кривилась от злости.
Отказаться от предложенной работы Ира не смогла — все подавалось так, будто директриса вняла настойчивым просьбам Светланы Ивановны и действовала исключительно на ее благо. Так что получилось бы, что Ирина отказывается помочь старой приятельнице.
Однако на самом деле Чекалина просто ловко добивалась своего, не мытьем, так катаньем стремясь избавиться от Комовой, которую почему-то с первого взгляда невзлюбила.
Обведя вокруг пальца доверчивую Светлану Ивановну, она убивала сразу двух зайцев — давала Ире освоиться с новой для нее работой, отлично зная, что Комова свалит на приятельницу все, что можно и нельзя, и готовя под нее подкоп. Львова справляется? Справляется. Так зачем нам лишние люди?
Глаза Чекалиной, останавливаясь на Ирине, хитро поблескивали. Виктория Викторовна отлично понимала, что Львова ни словом не обмолвится о сделанном ей несколько дней назад предложении, чтобы не травмировать приятельницу, но и отказать не сможет. Ира оказалась в ловушке. Кроме того, она порой и в самом деле задумывалась о том, что неплохо бы поменять род занятий. Так почему не найти работу на «Мосфильме»?
Ира решила, что не позволит Чекалиной уволить Светлану Ивановну. По крайней мере, находясь рядом, можно будет контролировать ситуацию…
Тем не менее она прекрасно знала, что, приехав домой, будет вновь и вновь вспоминать подробности разговора, злиться и психовать, а потом еще намучается от бессонницы. Все-таки тоскливо одной. Хоть бы Стелла скорее вернулась, что ли?
Ирина подняла голову. Напротив в полупустом вагоне метро сидел парень, которого она заметила еще на «Киевской», и по-дурацки восторженно улыбался. Светловолосый, с широким простоватым лицом, ясными глазами и располагающей улыбкой, он, вне всяких сомнений, адресовал эту улыбку именно ей, Ирине.
Увидев, что женщина его заметила, незнакомец пересел на освободившееся рядом с ней место и робко сказал:
— Извините… Я за вами от самой «Киевской» еду.
— Я вижу. И что вам угодно?
— Вот. — Он вытащил из кармана куртки перчатку. — Вот, это вы потеряли?
Ирина показала ему обе руки, затянутые в новенькие черные перчатки, и демонстративно отвернулась.
— Жаль… — протянул парень. — Я думал, ваша.
— Ну была бы моя? И что?
— Как — что? Я бы вам ее вернул, и мы бы познакомились… — В его голосе послышались жалобные нотки.
Ира рассмеялась:
— Вам сколько лет, молодой человек?
— Двадцать восемь.
— А мне тридцать восемь.
— Никогда бы не подумал! — искренне поразился парень.
— Может, вам очки носить нужно?
— Что вы? У меня стопроцентное зрение.
Как-то незаметно завязался разговор. Легкий, ненавязчивый, веселый. Парень вытянул из Ирины, как ее зовут, взял телефон, сообщил, что он носит гордое имя — Святослав, и незаметно увязался за ней до самого дома.
У подъезда Ирина спохватилась: Святослав явно не собирался уходить. Это ее смутило. Как-то неудобно было невежливо спроваживать такого приятного парня. Что ж сам-то не догадается?
Уловив настроение новой знакомой, Святослав затоптался в нерешительности, неловко попрощался, спросил разрешения позвонить завтра и вдруг — будто в воду бросился — выпалил: