— Ищи дурака. Сказал — не полезу в воду, значит, не полезу!
Эля фыркнула.
— Андрей, ты же актер… — начал свою волынку Михаил Георгиевич.
— Ой, только не надо вешать мне на уши тухлую лапшу! Я актер, а не самоубийца. И не морж.
— Вот! Вот!! Вот!!! — заорал режиссер, сбрасывая с себя одежду. Оставшись в одних плавках, коротконогий, покрытый буйной растительностью, он рысцой пробежался по берегу, смешно задирая ноги, и бросился в воду.
— Дурак! — пожал плечами Огульников и, встретившись глазами с Ириной, отвернулся, начав насвистывать какой-то мотивчик. Эля тихонько посмеивалась.
Стелла сидела на скале, сжавшись в комочек, и наблюдала за героическими потугами режиссера, безуспешно пытавшегося вдохновить Огульникова своим примером. Лично ее холодная вода не страшила, да и плавала она неплохо. Может быть, ей стоит поговорить с Андреем? Интересно, о какой Лене упоминал Костров? И почему Андрей так странно на него посмотрел?..
Егор, ухмыляясь, набросил на плечи вылезшего из воды и отряхивавшегося, как собака, режиссера махровое полотенце и протянул ему термос.
— С коньяком! — сказал он.
— Что? — не понял режиссер.
— Чай.
Михаил Георгиевич отхлебнул и поперхнулся:
— Это не чай с коньяком, а коньяк с чаем! Только загуби мне хоть кадр! — и отхлебнул еще.
— Увлекаться не надо, — веско сказал оператор и отобрал термос.
— Ну что, Андрей? Видел, как поступают настоящие мужчины? — Режиссер победоносно посмотрел на Огульникова.
— Настоящий мужчина с простатитом? — фыркнул тот.
— Какой простатит? Откуда простатит?
— А такой — тебе с твоей шерстью и в Северный Ледовитый не грех нырнуть, а я немедленно простатит заработаю.
— Э-эх! Кобель ты, Андрюша, — не то с осуждением, не то с завистью произнес режиссер.
— На том стоим, — самодовольно ухмыльнулся Огульников.
Эльвира усмехнулась и подмигнула ему.
— Стелла! — крикнул режиссер. — Вставай!
Забытая всеми девушка встрепенулась и мгновенно вскочила на ноги.
— Где удочка, Егор? — спросил Михаил Георгиевич.
— В машине, — равнодушно отозвался тот.
— Черт! Ирина, поднимитесь, пожалуйста, к машине и принесите удочку.
Ирина про себя обозвала режиссера последними словами, сообщила ему, опять же мысленно, что ее фамилия не Паниковский и на должность «прислуги за все» она не нанималась, и… полезла вверх, цепляясь за шаткие камни, к операторской машине, оставленной на дороге.
Она уже спускалась, взяв удочку, когда подкатила Виктория Викторовна. Чекалина заглянула в машину, где под бдительной охраной шофера дремал Костров, и крикнула Ирине:
— Огульников там?
— Да, — не оглядываясь, отозвалась та.