Ирина отперла дверь номера и несколько опешила — перед ней, виновато улыбаясь, стоял Алик.
— Ну? — буркнула она.
— Я… Я извиниться…
— Извинился. Дальше?
— На студию я тебя завтра повезу. Ты ж там ничего не знаешь…
— А не нажрешься опять? — ехидно поинтересовалась Ира.
— Ну что я, алкаш, что ли? — развел руками Алик, и в портфеле его что-то подозрительно звякнуло.
— Да-а? А в сумке что?
— Так я извиниться…
— Не понимаю! — затрясла головой Ирина.
— Словесные извинения — суть сотрясание воздуха. Я поконкретнее решил. — Житков, вытянув шею, заглядывал Ирине за спину. — А чего это она? Спит?
— Отдыхает.
— A-а… Значит, ничего не получится? — разочарованно протянул заместитель директора.
— Ладно, — Ирина приняла решение, — заходи. Ей сейчас твои конкретные извинения да и компания только кстати будут. Вставай, подружка, у нас гость!
Так и не разобравшийся в извилистом ходе мыслей Ирины Алик прошел в номер. Как оказалось, его портфель был набит фруктами, кроме того, там нашлось место для батончика копченой колбасы, половины буханки хлеба и двух бутылок коньяку.
Последнее, что связно изрек Алик, была фраза:
— Мир есть описание действительности в восприятии дурака и обработке поэта. — Затем он как подкошенный завалился на Стеллину кровать и тотчас же захрапел.
— Что будем делать? — Девушка растерянно взглянула на подругу.
— Спокуха! — махнула рукой развеселившаяся Ирина.
Вдвоем они перенесли установленный на время банкета между кроватями стол на место, к окну, освободив проход. Затем Ирина, стащив с Алика ботинки, забросила его ноги на кровать и вытянула у него из-под головы подушку.
— Ему все равно, а нам удобнее будет, — пояснила она в ответ на удивленный взгляд Стеллы.
Тщательно закупорив, Ирина сунула в свою постель недопитую бутылку коньяку, заявив, что утром ей Алик нужен трезвый как стекло, даже если ему придется некоторое время побыть в состоянии остекленения.
Подруги улеглись в Ирину кровать.
— Знаешь, мы так с Ритой спали, когда одни дома оставались… — грустно сказала Стелла. — Чтобы не страшно было.
— Скучаешь?
— Угу. Знаешь, она мне снилась недавно. Как-то не очень хорошо. А толком не помню… И писем давно нет. Беспокоюсь я, не случилось бы чего.
— Ну ладно, не выдумывай! Спи… сестрица.
Кастория… Город легендарного Кастора, близнеца Поллукса, вернее, по-гречески Полидевка. Кажущиеся игрушечными дома с красными крышами и светлой штукатуркой, стоящие на разной высоте на холме, и узкие витые улочки, своими изгибами напоминающие запутанный орнамент. Светлые воды величественного озера Аристида и далекие лазоревые горы, затянутые голубоватой дымкой, столь прекрасные, что кажутся нереальными…
Рита опустила подзорную трубу (ну просто телескоп какой-то!) и вздохнула. Нет. Это было совсем не то место. Опустив голову, она покинула смотровую площадку и отправилась в город.
Как ни странно, в Кастории она не чувствовала себя столь подавленной. Видимо, сказывалось то, что жалкий ресторанишко, в котором она занималась тяжелой, унизительной работой, его жирный хозяин, считавший, что имеет право домогаться любой из своих работниц и воспринимавший отказ как личное оскорбление, девушки — товарищи по несчастью, абсолютно не понимавшие ее, остались где-то позади, далеко, и она могла не думать обо всем этом…