На столе лежал открытый кейс старика, в нем – черновая рукопись, страницы которой когда-то были белыми и гладкими, но теперь кое-где помялись, а местами были покрыты неразборчивыми каракулями и пятнами, вероятно, от кофе и кетчупа.
– Это твои стихи?
– Ага, – кивнул старый поэт. – Это работа всей моей жизни, эпическая поэма, моя скромная попытка описать планету стихами.
– Как это называется?
– «Земля», – сказал Славой на своем языке, а затем перевел на английский. – Возможно, не слишком оригинально, но это просто рабочее название.
– Это тоже стихи? – Бенни взглянул на тонкую стопку бумаги на столе.
– Нет, – грустно ответил поэт. – Всего лишь пустые страницы.
Он сдвинул верхний лист в сторону – страницы под ним действительно были пустыми. Славой показал на пол, где у колес его кресла скопилась большая куча скомканных бумажных шариков, и печально покачал головой.
– Позволь я расскажу тебе кое-что о поэзии, юный школьник. Поэзия – это проблема формы и пустоты. Как только я написал первое слово на пустой странице, я создал для себя проблему. Стихотворение, которое потом появляется, – это форма, которая пытается найти решение моей проблемы. – Старик вздохнул. – В конце концов, конечно, никаких решений не остается. Становится только больше проблем, но это хорошо. Без проблем не было бы стихов.
Бенни некоторое время обдумывал сказанное. Ему вспомнилась мать и магниты на холодильнике. Бенни действительно не писал этих дурацких стихов, но мама уверена, что он лжет, и это проблема. Проблем у него с избытком.
– Значит, ты об этом пишешь? О своих проблемах?
– Не столько о своих, – пожал плечами поэт, – сколько о проблемах всего мира. Да, об общих. Я слушаю и записываю все, что слышу.
Бенни вспомнил тот разговор в туалете. Старик тогда велел ему поразмыслить над вопросом: «Что является реальным?» – и Бенни попытался, но поскольку ему ничто не казалось по-настоящему реальным, то подходящего ответа он не видел. Это было неприятно. Может быть, попробовать вместо философии заняться поэзией?
– Как ты думаешь, может, мне тоже стоит написать о том, что я слышу?
Старый поэт закрыл глаза и молча размышлял над этим вопросом, как показалось Бенни, очень долго. Наконец он поднял голову и произнес медленно и уверенно:
– Ты прав. Ты должен писать. Имеешь полное право.
Сказанные им слова упали в тишину ночной библиотеки, как камешки в пруд, подняв рябь на его поверхности, и достигли ушей Бенни примерно в таком виде:
((((прав))))
((((право))))
((((прав))))
((((прав))))
Обычно такие вещи вызывали у Бенни беспокойство, но сегодня, как ни странно, его разум не возражал.
– Записывай все это, – продолжал старик. – Все, о чем говорят вещи. Все их проблемы…
– Проблемы вещей? – спросил Бенни.
– Конечно. Вещи имеют много проблем, но люди их не слушают, поэтому, естественно, вещи расстраиваются. Конечно, расстраиваются! Как ты себя чувствуешь, когда тебя никто не слушает?
– Погано. Но люди на самом деле и не хотят слышать, что говорят их вещи. Я знаю, потому что я пытался им сказать. Вот мой психиатр, например. Когда я ей передаю, что говорят ее игрушки, она мне не верит. Она просто думает, что у меня галлюцинации, и прописывает мне новые лекарства.
– Я тебе верю, парень, а что она не верит – это ее проблема. Ты можешь справиться только со своей проблемой. Если ты слышишь жалобы, твоя задача – помочь. Ты должен стать секретарем. Амануэнзисом. Знаешь, что такое амануэнзис? Это человек, который пишет под диктовку. Знаешь, что такое под диктовку? Это когда ты слушаешь и записываешь то, что тебе говорят. Это может быть стихотворение. Это может быть рассказ. Ты придаешь форму голосу, чтобы и другие могли его воспринять.
Бенни снова вспомнил магнитики на холодильнике. Пожалуй, лучше рассказ, чем стихотворение.
– А что потом? – спросил он. – Что мне дальше с этим делать?
– А это уже не твоя проблема. Слова сами находят себе дорогу в мир. У них это хорошо получается. – Старый поэт подал ему чистый лист бумаги. – Сейчас ты что-нибудь слышишь?