Бенни сел и осмотрелся. Славой готовил в микроволновке попкорн и грел воду для чая. Его кейс стоял на столе рядом со стопкой бумаги, похожей на рукопись. Действие травки постепенно проходило, и Бенни начал осознавать необычность ситуации.
– Ребята, а что вы здесь делаете?
– Сегодня вечером у меня встреча в городе, – сказала Алеф, доставая из рюкзака свитер. – А у Славоя кончилась бумага, поэтому мы перебрались сюда.
Она стояла рядом с Бенни, и ее торс был на уровне его глаз. Когда она подняла руки, надевая свитер, у нее задралась футболка.
– И библиотечное начальство разрешает вам тут жить?
Бенни заметил над поясом ее джинсов верхнюю часть еще одной татуировки. Ему стало интересно, что там изображено и далеко ли вниз уходит картинка. В пупке у Алеф был пирсинг – серебряное колечко.
Выражение лица Алеф, показавшегося из ворота свитера, говорило «какой глупый вопрос». Она указала на Би-мена, который рылся в холодильнике для сотрудников.
– Нет, конечно. Просто у него есть друзья из обслуживающего персонала, которые нас впустили. Большие любители поэзии.
– Это те двое парней, с которыми он пил водку в туалете?
– Ну да. – Она начала копаться в своем рюкзаке, и хорек вновь высунули голову, готовые снова возмутиться. Но, увидев, что это Алеф, они зевнули и бросили злобный взгляд на Бенни.
– Как ты меня нашла? – спросил Бенни.
– Это ВАЗ тебя нашли.
– А как ВАЗ узнали, что я там?
Алеф снова состроила гримасу, мол, ответ настолько очевиден, что ты, должно быть, идиот.
– Они же хорек, Бенни. Это их основное занятие…
Интонация ее голоса больно его задела. Хорек бросили на него самодовольный взгляд. Бенни почувствовал, что у него покраснели щеки, и отвернулся, чтобы Алеф не видела.
– Эй, – сказала она, потом села на диван рядом с Бенни и положила руку ему на колено. – Я не хотела тебя обидеть. Просто я о тебе беспокоилась.
Он не верил своим ушам. И колену тоже. Он опустил взгляд: действительно, там лежала ее рука. Бенни затаил дыхание и старался не двигаться, чтобы Алеф не убрала руку, чего колено ему никогда бы не простило, но при этом он понимал, что ему нужно что-то сделать, как-то ответить. Он хотел сказать ей что-нибудь приятное, но не смел. Сердце бешено колотилось о поврежденное ребро, и казалось, стоит открыть рот, оно вскарабкается по горлу, бросится к ней и, не переставая биться, спрячется у нее на коленях или между грудей. Разве Бенни ему мог доверять? Откуда ему знать, может быть, сердца ведут себя как хорьки? Он плотно сжал губы и взглянул на нее исподлобья. Алеф улыбнулась.
– Ты устал. – Она слегка сжала его колено, и оно задрожало. – Да еще и в шоке, кажется. Ложись и отдохни. Здесь будет Славой. Я вернусь через какое-то время.
– Куда ты идешь?
– Пороюсь в паре мусорных баков, потом встречусь с друзьями. Мы организуем группу взаимопомощи для сверстников, для детей с диагнозом психические заболевания. Я тебе потом расскажу.
– Я могу пойти…
– Нет, тебе нужно отдохнуть.
– Да я в норме…
– Нет. Оставайся здесь.
Алеф положила руку ему на грудь и, надавив, уложила его на спину. Когда Бенни уже лежал, она ненадолго задержала руку, легонько придавливая его. Из-под рукава чуть выше ее запястья выглянула звездочка татуировки. Бенни хотел спросить у Алеф про татуировку, но прежде чем он успел это сделать, она встала и надела куртку. Она плотно застегнула рюкзак с хорьком и закинула его на плечо. Потом подошла к столу и взяла кружку Славоя, не обращая внимания на его возмущенный взгляд. Надпись на кружке гласила:
Алеф понюхала содержимое кружки, но это оказался просто чай.
– Молодец, – сказала она.
Старик пожал плечами, мол, а ты как думала. Алеф вернулась к дивану, где лежал Бенни, наблюдая за каждым ее движением, и коснулась его лба кончиками пальцев.
– Отдохни, – сказала она, легонько постучав ему пальцами по середине лба.