Адмирал Сенявин: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Отвечая, Сенявин слегка зарделся:

— Ваше превосходительство, не для чего мне на корабле хворые матросы…

— Слово начальника неукоснительно, чего для тогда воинскую службу городить, — поддерживая разговор, продолжал адмирал и оживился. — Кроме прочего, вам ли не знать худые экипажи новых кораблей, сколь важно иметь там добрых служителей.

Доводы Ушакова были более чем убедительны, однако скверная привычка иметь свое, часто неоправданное самолюбие не выпускала Сенявина из своих сетей:

— Однако хворые матросы обуза на корабле…

— Для хворых гошпиталь на берегу, — ответил с досадой Ушаков.

Видимо, он еще раз убедился в неразумном упрямстве Сенявина, бесплодности дальнейшего разговора и закончил:

— Ваша жалоба представлена на суждение его светлости с моим пояснением.

В это время прислуга подала кофе, и все направились к столу.

«Ну-ну, поглядим, чью сторону возьмет светлейший», — подумал Сенявин, а Львов прошептал ему в спину: «Была тебе, Митя, охота огород городить». И действительно, заварилась каша, которую Сенявину пришлось расхлебывать не один год. Ушаков же его жалобу направил с рапортом Потемкину, резонно заметив: «Исполнения не чинит и, упрямясь, оказывает себя непослушным. По сущей необходимости опасаясь, чтоб таковых соблазнительных примеров и несоблюдения военной дисциплины не могло произойти худых Следствий, а особо когда случится быть против неприятеля».

Тем временем новые заботы отвлекли внимание от этой передряги. В мае корабли снаряжались в кампанию, не хватало леса, пороха, пушек. От Потемкина из Царского Села пришло предписание: «Тотчас вам выступить, направьте плавание к румелийским берегам и, если где найдете неприятеля, атакуйте с Богом».

Потемкину сочинять рескрипты на берегах Невы было несравненно проще, чем исполнять их Ушакову на черноморских берегах. Однако действовал Ушаков всегда по-черноморски — неотвратимо для неприятеля.

Тихим июльским вечером Севастопольская эскадра отправилась к берегам Еникале для отыскания турецкого флота. Неделю назад казачьи пикеты на горе Айя, южнее Балаклавы, донесли Ушакову: у таврических берегов показались турецкие корабли. Насчитали больше пятидесяти вымпелов. Направлялись они в сторону Феодосии. Спустя два дня Ушаков обнаружил турок южнее крымских берегов, но флот султана явно избегал встречи с русской эскадрой. К вечеру ветер покрепчал, развело большую волну. Ночью шторм разыгрался вовсю. На кораблях ломало стеньги и бушприты, рвало паруса, кое-где открылась течь. Пришлось возвратиться в Севастополь, латать корабли, менять рангоут и снова отправляться в море. В этот момент Ушаков повел эскадру на запад, к румелийским берегам. Там решались судьбы войны и мира на затянувшихся переговорах с Портой…

В последний день июля 1791 года эскадра капудан-паши Гуссейна стояла на якорях у мыса Калиакрия, под охраной грозных береговых батарей. Два месяца назад, покидая Стамбул, Гуссейн со своими храбрыми капудан-пашами поклялись привезти Ушак-пашу живьем в клетке.

В адмиральском салоне было невыносимо душно. Два матроса с опахалами стояли над диваном, где в полудреме разлегся разомлевший от жары Гуссейн-паша. Второй месяц он в море с отважным алжирским капудан-пашой Саид-Али, но никак не может напасть на ненавистного Ушак-пашу, а султан торопит. Но кто виноват, что Ушак-паша не плавает в одиночку?

Нынешняя стоянка у Калиакрии несколько затянулась. Гуссейн решил дать отдохнуть своим храбрым воинам. Сегодня священный праздник Рамазан[39], и он позволил сойти морякам на берег, развлечься.

Внезапно резкий, настороженный хлопок пушечного выстрела донесся в распахнутую дверь. Спустя мгновение капудан-паша в одних шальварах выскочил на балкон. В подзорную трубу четко виднелись на фоне лазурного неба паруса русской эскадры, выходившей из-за мыса.

— Поднять сигнал: «Всем сняться с якорей, построиться в колонну!» — закричал Гуссейн-паша.

Он насчитал у русских двадцать вымпелов боевых кораблей. У него, слава Аллаху, больше почти вдвое. «Пушек у меня, пожалуй, тоже раза в два превосходство, это хорошо, — лихорадочно соображал Гуссейн, — вот только бы успеть сняться с якорей».

Тем временем стоявшие ближе к мысу турецкие суда без команды рубили якорные канаты и открывали беспорядочный огонь. А с берега к ним неслись шлюпки с матросами…

Между тем русские, не открывая огня, шли прямо под залпы береговых батарей. «Аллах, видимо, помутил их разум». В тревоге Гуссейн со своего флагмана следил за маневром эскадры Ушакова. И вдруг с ужасом понял, что русский адмирал отрезает его от берега, от матросов, спешивших на свои корабли, и выигрывает время.

…На шканцах флагмана Севастопольской эскадры «Рождество Христово» стоял Федор Ушаков. Три недели гонялся он за эскадрой Гуссейна. Сколько раз обнаруживал турецкую армаду, но каждый раз Гуссейн уходил, а попросту не желал вступать в бой.

«Нынче ему деваться некуда. Главное теперь — выйти на ветер, даже рискуя, под сильным огнем береговых батарей…»

— Поднять сигнал: «Поворот вправо, на курс вест!» — скомандовал Ушаков. — «Сблизиться на картечную дистанцию!»

Эскадра устремилась вдоль самого берега, отрезая турок и получая преимущество ветра.

Турецкие суда в панике рубили канаты, оставляя якоря, и, кое-как поставив паруса, сбивались в кучу. Эскадра Ушакова открыла губительный огонь на картечной дистанции. Новая тактика ближнего боя Ушакова оказалась победной. Расстрелянные в упор турецкие суда, ломая бушприты, реи, мачты, сталкивались друг с другом, стремились поскорее удрать. Лишь второй флагман, алжирец Саид-Али, вышел вперед и попытался построить корабли для боя. Заметив это, верный себе Ушаков сомкнул строй эскадры и устремился на корабли Саида-Али. Сам он с ходу атаковал турецкого флагмана. Сблизившись до полукабельтова, русский адмирал обошел корабль Саида-Али по носу и открыл жестокий огонь. Спустя полчаса турецкий флагман вышел из боя, а Ушаков атаковал корабль Гуссейна.

…Крепко взявшись за поручень на шканцах правого борта, Сенявин внимательно следил за сражением. В самом начале схватки, находясь на дальней дистанции, «Навархия» открыла огонь по береговым батареям, прикрывая остальные корабли эскадры. Вскоре замолчала первая батарея, но в эти минуты соседняя батарея, огрызаясь, прицельным залпом перебила стеньги, реи грот- и бизань-мачт. Турки накрыли и соседние корабли — «Петра Апостола» и «Леонтия». Они потеряли ход, уменьшили парусность и запоздали с маневрами в завершающих атаках эскадры. Но все равно Ушаков похвалил их, потому что все офицеры и матросы на этих кораблях «оказали храбрость и мужество».

Вконец разбитые турки бросились к Босфору.

Ушаков поднял сигнал: «Гнать неприятеля!» Сплошной дым от залпов и пожаров скрыл турецкие корабли. Солнце постепенно уходило за горизонт, ветер посвежел, предвещая шторм. Наступившая вскоре темнота и разыгравшийся шторм спасли турок от полного разгрома.

На траверзе мыса Эмине эскадра Ушакова легла в дрейф. Командиры доложили потери — полтора десятка убитых, три десятка раненых. Ушаков здесь же написал рапорт Потемкину: «Наш флот всею линией передовыми и задними кораблями совсем его окружил и производил с такою отличной живостью жестокий огонь, что, повредя многих в мачтах, стеньгах, реях и парусах, не считая великого множества пробоин в корпусах, принудил укрываться многие корабли одни за другова, и флот неприятельский при начале ночной темноты был совершенно разбит до крайности, бежал от стесняющих его беспрестанно, стесненною кучей под ветер, оборотясь к нам кормами, а наш флот, сомкнув дистанцию, гнал и беспрерывным огнем бил его носовыми пушками, а которым способно и всеми лагами. Особо повреждены и разбиты пашинские корабли».

[39] Рамазан (рамадан). По догмам ислама, в Рамазан — 9-й месяц мусульманского лунного года-хиджды — на землю был ниспослан Коран. В Рамазан мусульмане соблюдают пост (уразу).