Адмирал Сенявин: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Эге-ге, — присвистнул Львов, — никак ты волочиться вздумал за юбками? Не замечалось прежде за тобой особой слабости по дамской линии.

— Да как сказать, — Сенявин почесал смущенно затылок, — есть у консула дочь младшая. Ну, вот мы с ней и любезничаем с некоторых пор.

— Постой, так она, мне кажется, еще с куклами играет, — удивился Львов, — а впрочем, извини, я тут не советчик.

Они помолчали немного, а Львов осторожно продолжал:

— Ты же знаешь, у меня тоже романтические чувства были, еще в Кронштадте. Только нынче нашему брату семью содержать не по карману. Жалованье скудное, а наследства кот наплакал. Вот за моряков и не идут порядочные девицы. А с богатым приданым — где их здесь сыщешь? Разве купчиху какую посватать? Кстати, греческий негоциант приглашает нас на вечер.

К радости Сенявина, Розаровичи тоже приехали к негоцианту. Как всегда, начались танцы. Вальсируя с Терезой, Сенявин подумал: «Кажется, она быстро схватывает суть и верно понимает сигналы флагмана. А это весьма важно в совместном плавании…»

Отовсюду — из Очакова, Тарханова Кута, Балаклавы и Еникале казачьи пикеты сообщали о появлении в море турецкой эскадры. Не иначе, турки затевали нападение на Крым.

…Утром 8 июля эскадра Ушакова стояла на якоре у мыса Такиль в Еникальском проливе. Восточный ветер гнал мрачные тучи от устья Кубани, горизонт затянуло свинцовой пеленой.

Дозорный корабль поднял сигнал:

— Вижу неприятеля!

Кораблей турок было в полтора раза больше, шли они под всеми парусами, полным ветром. По общепринятой морской тактике француза Поля Госта, надлежало принять бой на якоре. Ушаков не мог ждать, когда по нему ударят, он верил своим экипажам.

— Всем сниматься с якоря! — скомандовал флагман.

Эскадра быстро построилась в боевой порядок, а турки уже атаковали ее авангард. Но они не знали, что приготовил им русский адмирал. Резерв кораблей — решающий козырь в этом сражении. Сигнал понятен всем капитанам:

— Фрегатам выйти из линии, идти на помощь авангарду, эскадре сомкнуть строй, атаковать неприятеля на близком расстоянии!

Ушаков смело перестраивал корабли не по шаблону.

Бой был скоротечен и жесток. Мощный прицельный огонь крушил надстройки, пробивал борта, зажигал палубы. Залпы картечи сметали все живое на всех деках. Сокрушенные неприятельские суда с побитыми мачтами сваливались сквозь линию нашей эскадры. Здесь их добивали окончательно… Горели турецкие флагманы, там сбили вице-адмиральский флаг. Матросы лихо спустили шлюпку и подобрали ценный трофей. Спасая корабли, турки спешно отходили…

Спустя четыре дня де Рибас по летучей почте отправил Потемкину донесение Ушакова о разгроме турок в Еникальском проливе. Узнав подробности боя, Сенявин подумал об Ушакове: «Молодец, право, никто еще не держал наготове резерва и не сбил так быстро атаку неприятеля. Он же отступил от правил линейной тактики Госта, сего еще не бывало в истории. Но на его стороне — победа. А все потому, что он выиграл бесценное время».

Де Рибас поторапливал Сенявина с выходом «Навархии». Без ее поддержки гребной флотилии не выйти из Лимана. Но Сенявин и сам подгонял себя. Последние недели он жил на корабле. Во второй половине июля «Навархия» вытянулась на рейд против Кинбурна. Экипажи ставили рангоут и обтягивали такелаж, крепили готовые паруса. Недоставало орудий, которые застряли где-то по дороге в Херсон. На корабль грузили боеприпасы, продовольствие, шкипера сбились с ног.

Днем и ночью на верхней палубе, на марсах и салингах сновал новый боцман «Навархии» Тимофей Чиликин. Уезжая в Херсон, Сенявин забрал его с фрегата у Вильсона и не пожалел — тот отменно знал свое дело, а главное, ладил по-доброму с матросами. Не обходилось порой без подзатыльников, но «учеба» шла с шутками и прибаутками, и матросы старались на совесть.

Во второй половине августа 1790 года флотилия во главе с «Навархией» вышла в Лиман. Казачьи пикеты доносили: «Турецкая эскадра в сорок — пятьдесят вымпелов дефилирует от Гаджибея до Очакова».

Де Рибас подозвал Сенявина к карте:

— Умысел их ясен — запереть нас в Лимане. Нам надлежит быть в готовности. Эскадра вышла из Севастополя, Ушаков намерен выбить турок из Лимана. — Он досадливо поморщился. — Некстати задул ветер и гонит воду в Лиман от Гаджибея.

…На рассвете 26 августа флаг-офицер разбудил Ушакова:

— Ваше превосходительство, на горизонте неприятель, видимо на якорях. Всего вымпелов более сорока.

Эскадра с ночи шла в строю трех кильватерных колонн. Адмирал поднялся на шканцы. Вдали из-за горизонта постепенно вырисовывались мачты турецких кораблей. «Гуссейн, кажется, не ждет нас, — Ушаков взглянул на вымпела, — и ветер нам в помочь». Он спокойно отдал команды. Не перестраивая колонны, эскадра с ходу решила сблизиться с противником.

…На турецких кораблях приближение эскадры Ушакова заметили, когда солнце поднялось над горизонтом. В полдень капудан-паше Гуссейну удалось построить корабли, он понял, что на этот раз ему не уклониться от боя, рассчитывал на преимущество в пушках.

Но пушки не помогли.

Мощный удар по флагману турок, решительный картечный огонь в ближнем бою по кораблям — и к вечеру разбитый неприятель обратился в бегство. На фалах «Святого Павла» затрепетали на ветру флаги знаменитого ушаковского сигнала: «Гнать неприятеля!»

Наступившая ночь помешала преследованию. С рассветом атака на турецкие корабли возобновилась. Вскоре захватили линейный корабль «Мелек-Бахри», подожгли младшего флагмана «Капитанию». Там оказались неожиданно пленные русские матросы, прикованные цепями к орудиям. Им помогли отклепать оковы, спасли раненого адмирала Саид-бея и только успели доставить его на русский корабль, как «Капитания» взлетела на воздух…

Потемневшее то ли от пороховой копоти, то ли от бессонницы лицо Ушакова засветилось улыбкой. Хриплым голосом он подозвал флаг-офицера Денисова: