Адмирал Сенявин: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ушаков добродушно усмехнулся и развел руками: «Дай-то Бог».

Потемкин вдруг нахмурился:

— Однако поимей — строго взыскивать с него точное исполнение должности. Определим сперва его на гребную флотилию. Пускай там лямку тянет. Дня через два выпущу его, шпагу его возьми, сам ему и возвратишь.

Ушаков уже откланялся, когда Потемкин напомнил:

— Не позабудь бригантину за мной выслать в Николаев. Я там через три недели буду.

Заложенная Потемкиным в годовщину взятия Очакова судоверфь в Николаеве быстро разрасталась. Здесь, на Ингуле, место было удобное, червь не точил корпуса кораблей. Вокруг города как грибы вырастали новые мазанки мастеровых — кузнецов, плотников, конопатчиков, литейщиков. Мазанки соединялись в посады. Потемкин велел открыть здесь училище земледелия, разбить сад лекарственных растений, а всем поселянам сеять желуди, разводить дубравы — корабельный лес. В этот раз Потемкин намеревался из Николаева идти к Херсону, Очакову, а затем навестить Севастополь, полюбоваться на свой Черноморский флот. Однако поездке этой так и не суждено было состояться…

Как Потемкин и сказал, через два дня он вызвал Сенявина. Осунувшийся, побледневший, без привычного румянца на круглых щеках, переступил Сенявин порог апартаментов светлейшего князя. Встреча состоялась накоротке, Потемкин куда-то торопился.

— Поезжай в Севастополь, повинись перед Ушаковым. Да впредь знай, он первый о тебе озаботился и ходатайствовал простить тебя.

Прощаясь, Сенявин не предполагал, как, впрочем, и князь, что видятся они в последний раз… Никуда не заходя, Сенявин в тот же день уехал в Севастополь.

Подъезжая к Инкерману, он остановил бричку на Мекензиевых горах, вышел, снял шляпу. Издалека, с моря, над Большой бухтой дул крепкий, по-осеннему освежающий бриз. Внизу, вытянувшись цепочкой, стояли на рейде корабли эскадры. Веяло оттуда чем-то неповторимо особенным, живительным…

На следующий день, в субботу, Ушаков, как обычно, пригласил к обеду командиров. Прежде чем сели за стол, Сенявин попросил слова.

— Вы помните, господа, в этом зале, весною, я был крайне невоздержан и принес незаслуженные и, главное, несправедливые оскорбления их превосходительству, — Сенявин говорил медленно, но внятно и без какого-либо волнения. Он повернулся к стоящему рядом Ушакову. — Весьма и весьма сожалею о содеянном. Я винюсь перед вами, ваше превосходительство, и прошу обиды не таить.

Ушаков взял прислоненную к стене шпагу.

— Повинную голову меч не сечет, Дмитрий Николаевич, Бог вас простит, а я тем паче прощаю. — Он отдал Сенявину шпагу и обнял его.

В понедельник Сенявина до Инкермана провожал Львов. «Послужишь годик-другой на флотилии де Рибаса, а потом, глядишь, и вернет тебя светлейший на эскадру», — сказал он на прощанье.

— Дай-то Бог, — зевая, ответил Сенявин. Вчера допоздна сидели у Михаила. — Быть может, так и случится.

Люди предполагают, а Господь располагает. При въезде на переправу у Херсона навстречу попался замызганный грязью курьер.

— Светлейший князь Богу душу отдал! — перекрестившись, крикнул он и вскочил на лошадь.

Сенявин как-то сразу сник, снял шляпу, тоже перекрестился. Стало пусто на душе. Встречные офицеры рассказали, что пятого октября Потемкин направился в Николаев. Не отъехав и сорока верст от Ясс, он вдруг сильно занемог. Болезнь и раньше терзала его, но как-то все проносило. Он велел вынести себя из кареты. Его положили на плащ подле дороги, где он вскоре и скончался…

С Потемкиным закончилась и ушла в историю целая эпоха российской истории, особенно связанной с разгромом Порты — векового противника на южных рубежах Таврии, Новороссии, Кубани, — созданием и строительством на пустом месте городов-красавцев — Севастополя, Херсона, Николаева, Одессы. «Великий человек и человек великий, — отозвался о нем Суворов. — Велик умом, высок и ростом». Александр Васильевич на похвалы вельможам был скуп…

Сенявин не останавливался в Херсоне, чтобы не потревожить Терезу, и проследовал на гребную флотилию, которая базировалась в Гаджибее.

Спустя два месяца Турция и Россия подписали Ясский мирный договор. Россия приобрела новые территории от Очакова почти до самого Измаила…

В Гаджибее Сенявин впервые разглядел командующего гребной флотилией генерал-майора де Рибаса. На флоте давно поговаривали об интригах изворотливого испанца против Ушакова, Мордвинова, о его алчности и прохиндействе.

По существу, флотилией он не занимался, неделями пропадал на строительстве нового поселения — Одессы. И наживался при этом.

В самом деле, гребная флотилия на Дунае после заключения перемирия бездействовала. Де Рибас, не сведущий особенно в морском деле, свел всю подготовку моряков к «фрунтовой» службе, обучению ружейным приемам и шагистике. Этому способствовали и перемены на Черноморском флоте.

Екатерина прислала вместо Потемкина одного из своих фаворитов, Платона Зубова. Недалекий «дуралеюшка», как прозвали его близко знавшие, не шел ни в какое сравнение со своим предшественником. Сразу же он стал назначать на службу тех, кого изгнал его давний соперник Потемкин. Вернул из отставки и назначил старшим на Черном море Мордвинова. Тот таил прежние обиды на Ушакова, завидовал громкой славе его. Однако, невзирая на все интриги, Ушаков успешно укреплял Севастополь и флот. Устройство портов, сооружение верфей и доков — везде нужен был его глаз. В зеленый наряд одевались улицы, хорошели матросские слободки в Корабельной и Артиллерийской бухтах. Но главным для него оставались люди. Вместо ветхих строений возвел он для матросов добротные казармы, госпиталь. Больных против прежнего уменьшилось втрое.

Теплым осенним днем 1793 года по каменистым сопкам, по покрытым галькой берегам долго бродили генерал-аншеф Суворов и вице-адмирал Ушаков, вглядываясь в корабли и морские дали. Им было о чем поговорить, многое объединяло и роднило их.

По чертежам Суворова на Корабельной стороне сооружали береговые батареи и укрепления. Ушаков искренне восхищался замыслами умудренного полководца, не так давно штурмовавшего Измаил.

Александр Васильевич поздравил Ушакова с присвоением чина вице-адмирала. Звание это пожаловала императрица еще весной, перед отъездом Ушакова из Петербурга. Там он оказался после Рождества, к новому, девяносто третьему году. Императрица пожелала видеть при дворе черноморского победителя. Заодно адмирал попросил отпуск за многие годы.

Победы Черноморского флота подняли еще выше престиж императрицы в Европе. Ушаков ехал в столицу, чтобы хоть на время уйти от опеки досаждавшего ему после кончины Потемкина Мордвинова. Но не успел он представиться начальству, как услыхал, что Екатерину поразил удар, она слегла, заболела и никого не принимала.