Добрые русские люди. От Ивана III до Константина Крылова. Исторические портреты деятелей русской истории и культуры: читать начало книги онлайн

Главный фронт Михаила Муравьёва был не в Вильне и не в Гродно, а в Санкт-Петербурге. Среди имперской бюрократии было чрезвычайно много, не меньше чем сегодня, «многонационалов» — они не скрывали своих симпатий к полякам, говорили, что Муравьёв поступает слишком жестоко, что он «красный», так как предпочитает русского мужика ясновельможному польскому аристократу, что он душегуб и людоед, подрывающий своими действиями престиж Империи, а надо с поляками полюбовно договориться.

Михаил Николаевич так комментировал это в своих мемуарах: «Известно, что большая часть русской аристократии, воспитанная в идеях европейских, без чувства уважения к своей религии и своему отечеству, всегда действовала без убеждений, согласно господствующему направлению на Западе. Для них России и православной религии нет, они космополиты, бесцветные и бесчувственные для пользы государства, и первое место у них занимают их собственные выгоды и своя личность… Таково было увлечение высшей петербургской сферы, что они, подстрекаемые польскою партиею, хватались за все самые нелепые идеи, чтоб только обвинить и обессилить принятые мною необходимые меры к укрощению мятежа».

Иногда следовали открытые демарши. Петербургский губернатор Александр Аркадьевич Суворов, внук великого полководца, благоволивший к полякам, отказался подписать приветственное послание в честь Михаила Муравьёва, и публично назвал того «людоедом». И второй раз вошел в русскую литературу.

Первым разом было упоминание в заключительной строчке пушкинской Бородинской годовщины, так как именно А. А. Суворова в 1831 году отправили с донесением к императору о взятии Варшавы. Второе столкновение с русской поэзией было для Александра Аркадьевича не столь приятным — поэтическую отповедь ему написал сам Фёдор Тютчев:

Интересно, что приключения Суворова-внука в русской литературе на этом не закончились — снова он стал её фигурантом в очерках Николая Семеновича Лескова «Иродова работа», начинавшихся с рассказа о том, как А. А. Суворов, будучи губернатором Прибалтийского края, потакал немцам и гнобил русских.

Разумеется, у Михаила Муравьёва были не только враги. Друзей было гораздо больше. Это были патриоты России, уверенные в том, что будущее империи состоит не в том, чтобы стать лоскутным многонациональным государством вроде Австрийской Империи, а, напротив, в том, чтобы она была объединена русским народом и русской культурой.

Огромную поддержку Муравьёву оказывал выдающийся русский публицист, издатель «Московских Ведомостей» Михаил Никифорович Катков. Вот что он писал в статье «Заслуга графа Муравьёва»: «Теперь посреди русского общества никто не осмелится сказать открыто, что Русское государство не должно быть русским в той или другой части своей территории, что русская политика внутри или вне не должна быть национальною; теперь даже злоумышленники и негодяи стараются подделываться под патриотический тон.

Отстаивать единство, целость и национальность Русского государства казалось делом безумным, отчаянным и невозможным; молвить слово против измены и мятежа, грозившего раздроблением России, значило вооружить против себя все стихии.

Всё русское было поражено бессилием и унынием, всё враждебное России заранее торжествовало победу, и Европа ожидала с часу на час, что Россия исчезнет с горизонта, как марево. Минута была критическая!

Граф Муравьёв принял на себя всю ненависть, всю злобу как внутренних, так и заграничных врагов единства и целости России. Деятельность его было проникнута неизменным сознанием, что Литва и Белоруссия могут быть только русским краем.

При нем впервые после долгого времени почувствовалось там присутствие русской силы: загнанное русское племя встрепенулось и приободрилось; всё русское, бывшее доселе в уничтожении, вошло в почет; сами поляки начали, по-видимому, сознавать необходимость отречься от несбыточных мечтаний и обратиться в граждан земли русской…

Мы, русские, не можем не чествовать в нём человека, положившего начало возрождению русской народности, до того времени забитой и загнанной в западном крае России».

Правда, Каткову всё равно приходилось восклицать: «Странная участь русской народности! Русская народность считается у нас господствующею народностью, Православная церковь — господствующею церковью; но малейший признак жизни в русском обществе, малейшая попытка русских людей сгруппироваться для совокупного действия даже против организованной измены и революции, даже для поддержания православия и русской народности против организованной пропаганды, — это кажется нам чем-то странным, чем-то неудобным, даже опасным».

В 1866 году, утомленный трудами, Михаил Николаевич Муравьёв ушел из жизни победителем. Он ещё успел провести расследование покушения на Александра II, совершенного нигилистом Д. Каракозовым, и вопреки общим ожиданиям пришел к выводу, что тут не польский заговор, а болезнь самого отравленного нигилизмом и космополитизмом русского общества.

Испуганный предполагавшимся закрытием своего подрывного журнала «Современник», Н. Некрасов ещё попытался прочесть Муравьёву свою лицемерную оду, на которую тот среагировал с отменным презрением. Вот как описывает эту картину барон Андрей Дельвиг.

«После обеда, когда Муравьёв сидел со мной и другими членами в галерее при входе в столовую залу, к нему подошел издатель журнала „Современник“, известный поэт Некрасов, об убеждениях которого правительство имело очень дурное мнение. Некрасов сказал Муравьёву, что он написал к нему послание в стихах и просил позволения его прочитать. По прочтении он просил Муравьёва о позволении напечатать это стихотворение. Муравьёв отвечал, что, по его мнению, напечатание стихотворения было бы бесполезно, но так как оно составляет собственность Некрасова, то последний может располагать им по своему усмотрению. Эта крайне неловкая и неуместная выходка Некрасова очень не понравилась большей части клуба».

Реванш за подлые «Размышления у парадного подъезда», как видим, был полный.

Михаил Николаевич мирно скончался во сне после освящения устроенной им в своём имении церкви. И даже могила его на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры каким-то чудесным образом дошла до наших дней не разрушенная большевиками.

Ставка на русских

Михаил Николаевич Муравьёв своей политикой сумел показать, что сплочение русского государства и общества во имя общего русского дела возможно, что проведение чистой прорусской политики с опорой на русские кадры дает изумительные плоды, что это самая эффективная для России политика из возможных. «Ставь на русских и не ошибешься», — как бы говорили дела Муравьёва всем и каждому. Имели значение не только его действия, но и сама история успеха.

Одним из последователей Муравьёва был Петр Аркадьевич Столыпин. Его отец был видным соратником М. Муравьёва и И. Корнилова в деле преобразования школ и музеев в Западном крае. П. Столыпин, как и М. Муравьёв, был гродненским губернатором и всю жизнь вполне осознанно старался походить на своего предшественника: и в решительности подавления крамолы; и в умении сочетать наведение порядка с глубокими реформами в интересах русского крестьянина; и в последовательной ставке на величие русской нации.

Не так давно некоторые наши начальники попытались через своих подручных продвинуть идею восстановления памятника Ф. Дзержинскому на Лубянской площади. Их не смутило то, что это памятник кровавому русофобу-террористу до революции, а после революции — организатору красного террора, уничтожившему сотни тысяч и миллионы русских православных людей. В Дзержинском они хотели увидеть символ эффективного и беспощадного государства, власти, которая заставляет с собой считаться.

Но, конечно, если выбирать символ такой беспощадной и эффективной власти, но при этом русской и православной власти, служащей России и русскому народу, а не Польше и не мировой революции, то этим символом должен быть именно Михаил Николаевич Муравьёв. Именно ему следует ставить памятники и на Лубянке и много где ещё, вешать его портреты в чиновничьих кабинетах и проходить в учебниках истории. Надеюсь, доживем и до этого.

1) Бендин, А. Ю. Граф Михаил Николаевич Муравьёв-Виленский — усмиритель и реформатор Северо-Западного края Российской империи: монография. — М.: Книжный мир, 2017;

2) Воспоминания современников о Михаиле Муравьёве, графе Виленском. — М.: Институт русской цивилизации, 2014;

3) Муравьёв-Виленский, М. Н. «Готов собою жертвовать…» — М.: Пашков дом, 2009;

4) Федосов, П. А. Жизнь М. Н. Муравьёва (1796–1866). Факты, гипотезы, мифы. — СПб: Нестор-История, 2021;

5) Федосова, Э. П. Граф М. Н. Муравьёв-Виленский (1796–1866): жизнь на службе империи. — М: Издательский центр Ин-та российской истории РАН, 2015.

Михаил Катков

Философ на газетном троне