Пардес: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Эв раньше был первым, – обмолвился как-то Ноах, когда мы ехали домой.

Я прижался щекой к обжигающему стеклу.

– Первым в чем?

– В классе.

– Эван?

Я знал, что он регулярно получает “А+”, даже за контрольные, написанные под кайфом, но к учебе относится так же безразлично, как Оливер; трудно было поверить, что ему под силу тягаться с механическим прилежанием таких учеников, как Кайла, Амир и Дэвис.

– Ага, – негромко добавил Ноах. – До тех пор, пока… его мама не умерла.

– И какой он сейчас? – выдержав почтительную паузу, спросил я.

– Не знаю. Пятый? Шестой?

– Вау. – О том, какое место занимаю я, не хотелось и думать. – А кто впереди?

– Я.

– Правда?

– В моих мечтах. Я знаю, что Дэвис третий. Амир, благослови Боже его завистливое сердечко, второй. Угадай, кто первый.

Я замялся. Щека горела.

Ноах рассмеялся:

– Да ладно, говори.

– Разумеется, первая она, – сказал я.

– Твоя девушка молодец. Но если он постарается, непременно ее обгонит. Эв такой, что даже страшно.

– О чем ты?

– О его уме, – пояснил Ноах. – Сам увидишь.

Единственным светлым пятном оставались уроки литературы. Миссис Хартман наконец вернула наши сочинения по “Илиаде”. “Впечатляющее начало, – написала она густыми зелеными чернилами. – С нетерпением жду дальнейших работ. Оценка: А”.

– Я знал, что выбрал правильного репетитора! – Ноах пустился в пляс, чем взбесил Амира.

Амир вырвал у меня сочинение.

– “А” или “А с минусом”? – Он впился пытливым взглядом в листок.

– “А”, – смущенно ответил я, его сверхчувствительность к чужим успехам в учебе уже начинала меня раздражать.

– Хартман никому не ставит “А”, – произнес Амир чересчур громко, так, чтобы слышали другие. София чуть поодаль разговаривала с Ребеккой, но тут повернулась ко мне. – Тем более за первое сочинение!

– Мне поставила. – София кивнула на меня: – А теперь и тебе, Гамлет.

Мама радовалась еще больше меня. Моя отметка значила для нее, что она поступала правильно, из года в год поощряя меня, дабы не поглупел, искать убежище в библиотеке, – пусть отец и не ценил ее усилий. “Я более чем горжусь”, – сказала она и, невзирая на мои возражения, повесила сочинение на холодильник. И я не винил ее за этот порыв, учитывая, что не так-то часто давал ей повод для нахеса. Жаль, что эта работа, отдаленно похожая на первое достижение в нашей жизни, укрепила ее уверенность в том, что она еще может стать своей в Зайон-Хиллсе – в некотором смысле вернуться к той жизни, какую вела до встречи с моим отцом.

Суккот пришелся на шаббат. Всю субботу я просидел в сукке, ломал голову над учебником биологии и любовался украшениями, которые развесила моя мать, – яблоками, гроздьями винограда, разноцветными бумажными цепями, выцветшими плакатами на иврите, сохранившимися еще с моего детского сада. В отличие от Суккота на севере, где мы сидели в уютной предзимней прохладе, во Флориде Суккот оказался почти что пыткой. Здешняя первобытная хижина, через бамбуковую крышу которой сочились солнечные лучи, не пробуждала в нас добрых чувств: мы обильно потели, нас кусали комары, здоровенные, как мутанты, – словом, плоть наша страдала. Отец настаивал, чтобы мы все делали в сукке (“в кущах живите семь дней”[157], с упреком повторял он, обливаясь потом и рискуя получить тепловой удар, “живите, а не бездельничайте, ешьте, учитесь, разговаривайте, спите”), но несколько часов спустя я сдался и ушел под кондиционер. В субботу вечером я вновь попытался сесть за уроки, отказался пойти с Ноахом и компанией играть в боулинг и пить пиво, но в конце концов меня сморило раньше одиннадцати, двадцатифунтовый учебник на моей груди поднимался и опускался в унисон с дыханием. В воскресенье я пропустил ужин, чтобы не встречаться с отцом, который требовал решительного ответа, поеду ли я к Меиру на бар-мицву. К девяти я признал, что домашняя работа по геометрии оказалась сильнее меня, и поплелся через дорогу.

– Ари! – Дверь мне открыл Ноах с бутылкой пива в руке и по-братски приобнял меня (я не возражал). – Где ты был?

[157] Ваикра (Левит), 23:42.