– Почему бы и нет?
– Твоя музыка.
– Что – моя музыка?
– Не выходит у меня из головы.
София рассеянно смотрела на озеро, кожа ее белела в темноте.
– Пардон?
– “Аппассионата”.
– А.
– Она меня… преследует.
– Наверное, все великие пианисты мечтают о таком комплименте. Чтобы им неуклюже сказали, что их музыка кого-то преследует.
– Нет-нет, ты играла замечательно, я всего лишь имел в виду…
Она коснулась моей руки:
– Я поняла.
– Надеюсь, мне еще как-нибудь удастся ее послушать. – Я затаил дыхание.
– Может, другую пьесу. Повеселее.
– Я готов слушать, как ты репетируешь.
– На следующей неделе в школе будет концерт, хочешь, приходи. Или тебе больше нравится подкрадываться ко мне, когда я разыгрываюсь?
Я беспомощно смотрел на ее тонкие губы, хрупкие запястья, золотые браслеты, пронзенные светом глаза.
– Твой собственный концерт?
– Благотворительный. Школа организует.
– “Коль Нешама” попросила тебя выступить?
– Да.
– Круто.
– Не то чтобы у меня был выбор.
– Ты не хотела выступать?
– Я не люблю, когда решают за меня.
– Блум?
– Да кто угодно. Но нет, это был не Блум, что ты. А мои родители.
– Они же вроде не хотят, чтобы ты играла?
– Они не хотят, чтобы я поступила в музыкальное училище и стала профессиональной пианисткой. А благотворительный концерт в школе… – Она рассмеялась с досадой. Глядя на нее, я понимал, что эта минута нарушит равновесие моей жизни. И хотя эта мысль пока что не укладывалась в голове, я принял ее без возражений. – Они считают, это великая честь. Это престижно. И полезно для меня.