Пардес: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Фишка в том, – продолжал Ноах, – что я узнал об этой истории только через несколько месяцев, Эван никому не сказал ни слова. А в конце учебного года в школу пришла мама Розенбаума, вызвала Эвана в коридор, обняла – при этих старшаках – и говорит: он даже не догадывается, что спас ее сыну жизнь. Но дело даже не в этом, Майки все равно на следующий год пошел в другую школу, ты просто пойми, в глубине души Эв хороший чувак.

– Разумеется, – выпалил я, – я никогда и не говорил…

– Само собой. Но мы с ним вместе выросли, – перебил Ноах, – а ты его знаешь всего ничего. И я не осуждаю тебя за то, что у тебя могло сложиться… определенное мнение об Эване.

– А я осуждаю. – Оливер просматривал новости в телефоне. – Черт, “Рыбы”[127] проиграли в дополнительных иннингах. Плакали мои двести баксов.

– В последнее время он очень изменился, – сказал Ноах. – Я это вижу, но, думаю, ему больно, вот он и ведет себя как-то… даже не знаю. Неадекватно?

Я не стал ни о чем его спрашивать. Мы в сочувственном молчании ждали Эвана, только Оливер жал на кнопки, перескакивал с одной радиостанции на другую.

– Иден, – приветливо произнес Эван, усевшись рядом со мной. Я хотел было выразить ему запоздалые соболезнования, но не придумал, что сказать. Он заметил мои сомнения, прищурился:

– Что с тобой?

– Ничего.

Эван подался вперед, к Оливеру:

– Есть что?

– Есть ли у курицы губы? – Оливер полез в бардачок, и Ноаху пришлось выровнять руль: мы едва не заехали в чей-то двор. Оливер достал пакет травы: – На, попробуй.

Эван вынул из кармана джинсов зажигалку, пощелкал ею.

– Хочешь первым затянуться, Иден? – Он протянул мне зажигалку, прямоугольную серебристую “Картье”, под инициалами ГЛА – истершаяся гравировка, пасук[128] на иврите:  Слово мое подобно огню[129]. – Это моего деда по матери, – пояснил Эван, заметив, как я рассматриваю зажигалку. – Классная, правда?

– Правда. – Я вернул ему зажигалку.

– Не подумайте чего, – вмешался Ноах, – но, может, не стоит удалбываться перед покаянной молитвой?

Эван затянулся, закашлялся.

– Ноах, напомни, когда ты превратился в Амира? – Он выдохнул дым мне в лицо. – Не тогда ли, когда приехал этот чувак?

Ноах открыл окно. Дым улетучился во мраке.

– Господи, Оливер. – Ноах взглянул на меня в зеркало заднего вида. – Ты в этом дыму хоть видишь, что у тебя за лобовым стеклом?

– Не очень, – ответил Оливер. – Может, глаза отказывают, не знаю. Это мощная хрень. – Он выщелкнул окурок из окна.

Мы ухитрились доехать без происшествий, хотя я и побаивался, что сотру эмаль, поскольку всю дорогу скрипел зубами. Рабби Фельдман привел нас в актовый зал – там убрали кресла, стоявшие около сцены, чтобы учащиеся могли сесть в круг на полу. Верхний свет не горел, зал освещало множество свечей, отбрасывавших задумчивые тени. На сцене сидел рабби Шварц, вооруженный гитарой, и наигрывал печальные мелодии. Мы сели снаружи общего круга и принялись подпевать: Ноах немедленно затянул “Ахейну коль бейт Исраэль”[130], и даже укуренный Оливер снизошел до почтительного, хоть и невнятного мурлыкания. Минула полночь, на сцену поднялся рабби Блум, коротко рассказал о тринадцати атрибутах милости[131] и начал молитву.

К часу ночи богослужение завершилось. Обычно я не люблю петь в шаббат, тут же слушал и подпевал с удовольствием; духовное удовлетворение приятно мешалось с сонливостью. Когда мы садились в джип, Оливер предложил собрать компанию и поехать на озеро неподалеку. Я хотел было отказаться и поискать того, кто довезет меня до дома, но тут Ноах обмолвился, что Ребекка поедет, а с ней и София. Оливер принялся рассылать сообщения. Я покорно пожал плечами.

Ночь выдалась ясная, ни облачка, луна заливала окрестности водянистым светом. Мы сидели на мокрой траве у воды. Эван взял за руку какую-то одиннадцатиклассницу и направился прочь. Оливер отключился на лавке, его обступили, чтобы снять для снапчата. Ноах с Ребеккой ушли в лес; Ноах ободряюще кивнул мне на прощанье. К моему удовольствию, получилось так, что мы с Софией остались одни у озера в серебристом лунном свете.

– Ну и скучища была в школе, – я попытался завязать разговор, – правда?

– Это же слихот, – ответила София, – чего ты ждал?

– Не знаю. Наверное, сейчас меня удивляет, если они при первом же удобном случае не поднимают бунт.

– В чем-то ты прав. – София посмотрела в сторону леса. – Твои друзья и впрямь иногда ведут себя как настоящие дикари.

Легкая, ненатужная пауза. Свет сочился сквозь кроны деревьев.

– Можно я скажу кое-что странное? – набравшись смелости, спросил я.

[127] Речь о бейсбольном клубе “Майами Марлинс”.

[128] Библейский стих.

[129] Иер. 23:29.

[130] “Братья наши из дома Израиля” (ивр.). Молитва после чтения Теиллим.

[131] Шмот 34:6–7 (в христианской версии – Исход, 34:6–7).