Большинство комкало карточки или шутило, что надо написать, мол, хочу пережить незабываемое сексуальное приключение. Однако я заметил, что Ноах отнесся к заданию серьезно и Амир тоже что-то оживленно писал (неудивительно). Даже Эван задумчиво грыз колпачок ручки. Когда прозвенел звонок и весь класс побежал в столовую, я нацарапал на карточке первое, что пришло в голову, сложил ее и отдал рабби Фельдману.
Проект нам показали в тот же день. Перед школой установили затейливую модель античного храма в маленьком городке, конструкция получилась большая, величиной с уличную шахматную доску, футов пятнадцати в длину и ширину, футов пяти в высоту. Макеты зданий, фигурки людей, домашнего скота в окружении массивных колонн, стен, алтарей и золоченых дверей. Передний двор был уставлен фигурками молящихся; во внутреннем дворе высился храм. В храме святилище с миниатюрными священнослужителями и Святая святых. Я прошелся по макету, задевая коленями здания.
– Что за хрень? – Оливер медленно брел за мной. – Или они рассчитывают с помощью этой штуки собрать денег на строительство новой школы? Мои родители в прошлый раз им и так достаточно отвалили.
– Это Бейт а-Микдаш[120], – пояснил Эван, опустился на колени у расположенного в центре алтаря и указал на одинокую фигурку коэна в полном облачении: кидар, расшитый пояс, лиловый, синий и алый, ефод и хошен[121]. Поражало, как искусно выполнены детали: на нагрудной пластине были вырезаны все двенадцать драгоценных камней, на цице[122] даже написали, как положено, “Кодеш ла-Шем”, “посвящен Всевышнему”.
Внешние стены храма покрывали каталожные карточки, которые нам раздали на занятиях. Относиться к людям по-доброму. Жениться на Реми Уайт. Найти призвание. Постараться поверить во Всемогущего Бога.
– Жуть какая-то, – сказал Ноах, рассматривая карточки, – правда же?
– Это просто игрушка, – ответил Амир.
Я поискал глазами мою карточку: “В чем смысл этого праха?”
– Изящная игрушка, – согласился я.
Эван провел пальцем по макету и двинулся дальше. В следующие месяцы я силился разгадать, какая карточка его.
Очередной беспокойный шаббат. Разговоры о том о сем, потный дневной сон, бездумное чтение. После ланча я улегся на диван в гостиной, отец повторял последнее пройденное нами в Гемаре “Бава Кама”[123].
– Разве Реш Лакиш[124] не учит нас, что человек освобождается от необходимости возместить ущерб от пожара лишь в том случае, если он передал уголь другому, который потом раздул из него пламя? Почему же так?
Моя Гемара лежала на подушке рядом со мной. На коленях у меня была раскрыта совсем другая книга. Я не ответил.
– Ну, Арье?
– Извини. – Я вновь взял в руки Гемару и рассеянно провел пальцами по древним словам.
– Не отвлекайся. Ведь при таком развитии событий невозможно предвидеть, что будет нанесен ущерб!
– Да, точно.
Я не смотрел на отца, но слышал, как он сердито листает Гемару.
– Могу я спросить, что ты такое читаешь не отрываясь? – Отец указал на томик Йейтса, лежащий у меня на коленях.
Я поднял голову:
– Стихи.
– Стихи? Разве мы сейчас не учим Тору?
– Извини, это для школы.
– Знаешь, Арье, я очень рад, что тебе нравятся уроки литературы с миссис… как ее? Харарей?
– Хартман.
– Да. С миссис Хартман. Но не следует забывать, что бахур[125] обязан ставить лимуд ха-Кодеш[126] выше светских дисциплин.
– Это не для уроков литературы.
– Неважно, для каких уроков.
– Это мне дал рабби Блум.
Отец окаменел.
[120] Дом святости (ивр.)., т. е. иерусалимский Храм.
[121] Кидар – головной убор в виде тюрбана. Ефод – богослужебное одеяние из двух полотнищ, покрывающее грудь и спину. Хошен – наперсник, нагрудная пластина с 12 драгоценными камнями.
[122] Налобная золотая пластина.
[123] Трактат в Мишне, Тосефте, Вавилонском и Иерусалимском Талмуде, первый в разделе Незикин (“Ущербы”). Посвящен законам о возмещении убытков, причиненных одним лицом другому.
[124] Рабби Шимон бен Лакиш (ок. 200 – ок. 275 г.) – кодификатор еврейского права.
[125] Парень, молодой человек (ивр.). То же, что “бохер” в идише.
[126] Здесь: изучение Священного Писания (ивр.).