Я положил сидур[135] на колени.
– Девушка Ноаха… как ее? Мишель?
– Ребекка, – ответил я.
– Точно, Ребекка. Классная девушка, хорошая девушка. Попроси ее свести тебя с кем-нибудь.
– Я подумаю.
– В твоем возрасте я уже несколько девушек сменил. – Проходящий в глубине зала габбай[136] громко шикнул на мистера Коэна, тот же в ответ погрозил ему кулаком, и габбай спешно ретировался. – Вот нахал. Так о чем я бишь?
– Кажется, мы уже договорили.
– Да, слушай, если все-таки обзаведешься девушкой, обязательно пригласи ее на пикник, но вино и сыр не бери. Нет, сэр. Бери M&M.
– M&M?
– Причем зеленые. Действует как приворотное зелье, спроси хоть мою вторую жену. – Он ткнул меня локтем под ребра и громко расхохотался. Я покраснел, посмотрел на отца, молясь, чтобы он не слышал.
Так мы просидели долго, и я вынужден был внимать историям мистера Коэна – как он победил вратаря соперников, как случайно нюхнул клею. Меня одолевала скука, я глазел по сторонам: Амир сосредоточенно молился рядом с дедом, к которому то и дело подходили люди, желали ему гут йом тов[137]; Ноах, оживленно хихикая, что-то рассказывал на ухо Эдди; Оливер спал возле бимы, а его отец, коротышка в полосатом костюме “Армани”, то и дело глотал “Тик-Так”. С женской стороны мехицы я заметил серьезную Софию с распущенными волосами, в простом белом платье, но она на меня не смотрела. К неудовольствию отца, я принес в синагогу “Макбета”, его задала нам миссис Хартман, и читал, когда служба замедлялась. Наконец встал раввин, чтобы сказать речь, мне захотелось глотнуть воздуху, я отправился в библиотеку и застал там Эвана с Талмудом на коленях.
– Не ожидал тебя здесь увидеть. – Я сел рядом с ним. – Вот так встреча.
Эван поскреб подбородок, досадуя, что я нарушил его уединение.
– Говоришь, не ожидал меня здесь увидеть?
– Я думал, ты дома.
– Мой отец далеко не праведник, но даже он настаивает, чтобы в Ямим нораим[138] я ходил в шул. Конечно, больше для виду.
– Ясно.
– Он-то сам уже уехал на работу. А ты почему не на службе? Или тебе надоел марафон молитв, на который мы обрекаем себя каждый год?
– Всем нужна передышка. – Я поставил ногу на стул. – Что говорит Гемара?
Эван перелистнул на предыдущую страницу.
– “Четыре вещи отменяют злое предначертание, ниспосланное Богом человеку, – прочел он, – благотворительность, молитва, перемена имени и раскаяние”.
– Я так и думал.
– Ты же у нас хахам[139] по части Талмуда. Что скажешь?
– О чем?
– Об этой формуле. Думаешь, так и есть?
Я пожал плечами:
– Первые три слишком хороши, чтобы быть правдой.
– Согласен, хотя я и надеялся, что они подействуют.
– Почему? – удивился я. – Тебе есть в чем каяться?
Эван загибал и разгибал уголок страницы, пока не оторвал. Скатал шарик из бумажки. Я со странным отвращением наблюдал за этим.
[135] Молитвенник.
[136] Служитель синагоги, отвечающий за организационные и финансовые вопросы.
[137] Хорошего праздника.
[138] Дни трепета (ивр.).
[139] Мудрец, знаток.