Она хочет быть как ты, у кого ничего не отнимется.
Я закрыл глаза, прижал телефон к щеке, вытянул руки в воздух.
– С чего ты взял?
– Он разбил свою машину в хлам. Тебе напомнить, на что он способен в таком состоянии?
– Ну, я… почему ты звонишь именно мне?
– А кому еще мне звонить?
Я задумался над ответом.
– Блуму?
– Блум и позвонил в Стэнфорд. А София…
– Я о ней и не говорил…
– …не отвечает.
Я вновь замолчал.
– Ты дома или нет?
Но грех мой в том, что я искал наслаждения, красоты и истины не в Нем, а в себе и прочих Его творениях. Я швырнул “Исповедь” в стену.
– Да, – ответил я, борясь с головокружением, силясь вернуть себе мир.
– Я сейчас заеду за тобой, – сказал Амир. – Мы должны его найти.
Искания привели меня обратно к боли, смятению и греху.
Я соскочил с кровати, накинул одежду. Я ждал у дома, на меня струился свет уличных фонарей. С тех пор как умер Ноах, установилась мучительная жара – знойные дни, душные вечера, беззвездные ночи, сильные ветра, ни капли дождя; газоны высохли, побурели. Небеса скорбели, протестуя против свершившегося в Южной Флориде. Амир подъехал через считаные минуты, он сжимал руль дрожащими руками, обливался потом. Меня так и подмывало сбегать через дорогу за Ноахом.
– Он звонил полчаса назад. – Амир гнал машину, вильнул, чтобы не врезаться в почтовый ящик, крутил головой, высматривая Эвана. – И сказал про Стэнфорд.
– Он не сказал, куда пойдет?
– Нет, конечно. Он распинался о Блуме, о том, что случилось в горах, и о… – Невольная пауза: Амир сглотнул, задумался над словами. – Еще он сказал, что придумал, как нам искупить вину.
– Искупить вину?
– Он в прямом смысле бредил. Я попытался его успокоить: можно, говорю, я приеду к тебе? – но он сказал, что уходит, а куда, не ответил.
Его не было дома. Его не было на улицах. Его не было в библиотеке. На озере его тоже не было. Его не было в “Трес амигос”. Мы позвонили Оливеру (на звонок ответила его мать и тут же повесила трубку), Донни, Ребекке, Реми, Гэбриелу, всем. Амир вновь позвонил Софии. Включился автоответчик.
– Может, хватит искать? – спросил я, проигрывая в памяти голос Софии на автоответчике.
Амир врезал по тормозам: красный свет.
– Хватит повторять одно и то же! Мы не можем взять и бросить его. Надо искать.
– Это уже не наша печаль, – не поворачиваясь к Амиру, сказал я. – И мне он больше не друг.
Загорелся зеленый. У Амира тряслись руки, он ударил по газам.
– Я съезжу в академию.