– Делай что хочешь, – согласился я, – но сперва отвези меня домой.
Пауза.
– Неужели ты бросишь меня одного?
– Извини, – сказал я, – но, по-моему, зря мы… зря ты это затеял.
– По-твоему, у нас есть выбор? По-твоему, то, что случилось с Ноахом, – это повод всех бросить? Забить на свою жизнь, как будто пострадал один ты, больше никто? Думаешь, Ноах хотел бы этого от тебя, от остальных? – Он замолк, голос его осекся. – Думаешь, после всего ему было бы приятно, что случившееся… сломило тебя и ты стал таким эгоистом?
Изнурительная вина затопила каждую клетку моего тела.
– Хорошо. – Я оторвал взгляд от зеркала заднего вида. – В академию.
Ехали мы молча. Стемнело; видеть академию ночью было жутковато. Ворота, как ни странно, были открыты. Стены школы заливало серебристое мерцание. На парковке несколько машин, маленький бульдозер и мусорный контейнер. У дверей громоздятся парты, высятся кучи мусора. В кабинетах горят огни. По макету Храма бродит один-единственный человек.
– Эван! – окликнул Амир в открытое окно. Мы бросили машину наискось через два парковочных места, боязливо приблизились, остановились на краю миниатюрного города. Ветер всхлипывал в барабанных перепонках. Я схватился за кипу, чтобы не улетела в ночь. – Мы тебя везде ищем.
Эван поднял голову, прищурился, глаза превратились в голубые щелки.
– А ты-то здесь зачем?
Я сразу же понял, что он обращается ко мне.
– Не знаю, – ответил я.
Он заметно дрожал на ветру.
– Это он… это Амир тебя подговорил.
Амир шагнул к Эвану, ступил во внешний двор Храма.
– Ну хватит, Эв, – мягко произнес он. – Мы хотим тебе помочь.
Слабый смех.
– В чем?
Еще несколько шагов вперед. Амир очутился во внутреннем дворе.
– Помочь тебе.
Эван разразился странным смехом.
– Боюсь, мне уже ничем не помочь, – сказал он. – Как и всем нам.
– Неправда, – возразил Амир. – Потому что я знаю, что это… это херня. Нам обязательно станет легче, даже если сейчас в это не верится, нам всем станет легче. Пусть не сразу, но то, что случилось, нам не указ, понимаешь? Мы придем в себя. Если ты захочешь, то снова подашь заявление в Стэнфорд, сделаешь что-нибудь, чтобы доказать…
– Ты правда думаешь, что я… – Эван лихорадочно заморгал, схватился за голову. – Амир, ты правда думаешь, что меня ебет, где я буду учиться?
Амир оглянулся на меня в поисках поддержки, но я не шевельнулся.
– Да, я так думаю. Потому что ты всегда этого хотел, и по праву. Мне неприятно это признавать, вряд ли я еще когда-нибудь это скажу, но у тебя золотая голова, ты этого заслуживаешь, я знаю, тебе… тебе важно, где учиться, потому что у тебя со Стэнфордом эмоциональная связь и…
– Это было все, что у меня осталось от нее. – Эван ушел в себя. – Это было все, что у меня осталось.
– Эван. – Я переступил с пятки на носок, сунул руки в карманы, его душевные метания меня ни капли не волновали. Я уже не благоговел перед Эваном Старком. – Зачем ты здесь?
Он достал из кармана зажигалку и принялся ею щелкать, как мне не раз случалось видеть.