– Что, Ари?
– Я хочу, чтобы ты знала… (Ее льдисто-серый голос. Ее переливчатые глаза, что я рассмотрел перед рассветом, посреди незнакомых очертаний моей комнаты. Ее безграничное одиночество, величественное, манящее одиночество, что хуже моего, и его ничем не заполнить.) Пожалуйста… я говорю правду, Соф. Я имею в виду – о том, что случилось с Ноахом.
– Я верю тебе, – не колеблясь, ответила она. – По крайней мере, я в этом не сомневаюсь. Но с тех пор как вы вернулись, я каждый день пытаюсь убедить себя в одном.
– В чем?
– Что ты не такой, как он.
Глаза мои попытались заплакать, но тело словно забыло, как это делается, и это меня удивило, учитывая, что последний раз, насколько мне помнилось, я плакал не так давно.
– Я… я не такой, как Эван.
После длиннейшей паузы:
– Я люблю тебя, Ари.
– И я тебя люблю.
– Прощай, Гамлет.
Она повесила трубку.
Родители хлопотали. Нашли покупателя на дом, сняли квартиру в Бруклине. Они были готовы возвращаться, даже мать. Я спросил когда. В ближайшие недели, ответили они, после того как я уеду в колледж. Я сказал: втроем нам будет тесно в квартире. Они ответили, что планируют жить там одни.
На той же неделе мне позвонил Амир.
– Ари, – выпалил он: я пропустил несколько гудков и лишь потом взял трубку, – где ты?
Ранний вечер. Я был дома, я погружался в очередной медикаментозный туман. На коленях лежала раскрытая “Исповедь” Августина, хотя я не помнил, как взял ее с полки.
– А что?
– Мне нужна твоя помощь.
От отчаяния в его голосе меня подбросило.
– Что с тобой?
– Ничего, это… Эван.
– Эван?
– Он получил отказ.
– Из Стэнфорда?
– Ага.
Скорбь пожирает себя изнутри. Я закрыл Августина.
– Ну и ладно, – ответил я, – пусть катится к черту.
– Ари, послушай меня. Он в ярости, он… это страшно. – Опять то мрачное пространство: вдох, выдох, сосредоточиться на всполошенном голосе на том конце. – Нам нужно что-то делать.
– Нас это не касается. – В эту минуту мне был противен собственный голос, противна комната, вдруг совершившая изящный пируэт в сгущающихся сумерках. – После всего.
– Ари! – Неужели Амир кричит? – Он… он точно с собой что-нибудь сделает.