Пардес: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она фыркнула, покачала головой.

– Я поступила в Стерн, получила стипендию для отличников, – сообщила Кайла. – И буду учиться бесплатно. Полный фарш.

В конце дня я заглянул к рабби Блуму. Он спокойно читал. Я постучал в дверь.

– Я предполагал, что вы зайдете ко мне, – сказал он, – садитесь.

Я сел за стол. Думал, рабби предложит мне чаю, кофе или воды, но он не предложил.

– Мне очень жаль, что наши друзья из Нью-Йорка так решили.

– Зря я вообще подавал заявление. Мне не следовало переоценивать свои силы.

– Лучше переоценить свои силы, чем недооценить.

– Миссис Баллинджер вам что-нибудь говорила?

– Утром отпустила язвительное замечание. Я посоветовал ей шире смотреть на вещи. В общем, не переживайте из-за этого.

– А что мне еще остается?

– Приступить к плану Б.

– У меня нет плана Б, – ответил я. – Мой план Б – Бруклин.

Он покачал головой:

– Я этого не допущу. В Бруклине вам не место.

– А где место? – спросил я. – Нет у меня места.

В первый день четвертого класса рабби Херенштейн рассказал нам про “ашгаха пратит”, божественное провидение. Бог настолько вовлечен в нашу жизнь, утверждал рабби Херенштейн, цитируя Гемару “Хуллин”[216], что без попущения божественного суда мы даже палец не ушибем. Я тогда представил себе переполненный зал суда с ангелами и библейскими героями, которые с ликованием наблюдают, как мы, смертные, скитаемся по земле, спотыкаемся, учимся плавать, влюбляемся, хороним своих мертвецов. Тогда меня утешала мысль, что мы не одиноки, что высшие силы направляют каждый наш шаг. Теперь же меня это смущало. Наверняка с точки зрения метафизических исчислений пережитое мною блаженство и облегчение стоило немногим более, нежели, скажем, прищемленный палец во время игры в баскетбол с Мордехаем. В конце концов, что для Всевышнего поступление в Колумбийский университет?

– Это и есть самое интересное, правда? – спросил рабби Блум. – Найти свое место в мире.

Я принес цветы. Невзрачные, но других поздней осенью не продавали, – фальшиво-розовые, изжелта-лиловые, источавшие яркую блеклость. Написал открытку – по-моему, милую. Меня впустила домработница Норма, окинула меня недоуменным взглядом, открыла было рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Строго велела ждать у двери. Я ждал как дурак с букетом и открыткой, переминаясь с ноги на ногу, наконец спустилась София, еще в школьной одежде: она не ожидала, что я приду.

Я протянул ей подарки:

– Я так и не поздравил тебя.

– Гамлет. – Она посмотрела на цветы, и лицо ее омрачилось. – Какие красивые.

– Вообще-то они ужасные. Но хоть что-то.

София закрыла дверь, подошла ко мне.

– Ты удивительно добр ко мне.

– Ну, ты тоже была добра ко мне. И я правда рад за тебя.

– Мы сейчас ужинаем, – она неловко оглянулась, – иначе я пригласила бы тебя войти.

– Не надо, все в порядке.

– Ари, – проговорила она хриплым грудным голосом, – мне очень жаль, ты ведь знаешь это?

– Да, – ответил я. – Да, знаю.

[216] Трактат в Мишне, Тосефте и Вавилонском Талмуде, посвященный законам, связанным с кошерностью продуктов животного происхождения.