– Ты правда этого хочешь?
– Не знаю, – ответил я.
– Гамлет.
– Где ты сегодня была?
– Мне не хотелось идти в школу.
– У тебя все в порядке?
Она махнула: садись, но я застыл на месте. Мокрая черная рубашка липла к ее светлой коже, под дождем казалось, будто София излучает белое сияние.
Я посмотрел по сторонам – родителей не видать, хотя скоро должны прийти.
– Мне нужно задать тебе один вопрос.
– Я знаю, – произнесла она с таким неестественным спокойствием, словно то, что случилось – и с ней, и с нами, и с кем бы то ни было, – не имело значения.
– Вы снова вместе?
Она не моргнула.
– Еще не хватало.
– Он был у тебя дома. Он был там, когда там должен был быть я. И потом, в машине, вечером после матча, я… я видел вас вместе.
Эти мои слова подтвердили несколько прописных истин. Зря я жил отрицательной способностью[221]. Зря я удалился в туманный мир, который она создала для меня, зря отказываюсь замечать, что какая-то сила притягивает ее к Эвану. Китс описывает две комнаты в “большом особняке” человеческой жизни – переднюю, где мы подавляем сознание, и комнату размышлений о девицах, где нас пьянит красота и разбивает нам сердце. Теперь я наконец погрузился во мрак, сменяющий мимолетный свет.
София вперила в меня тяжелый взгляд.
– Я не люблю его, Ари. Мы не вместе. Мы… мне действительно надо было его видеть по одному делу, но те… ужасы, которые ты себе придумал, неправда.
Я любил ее – я и не думал, что способен так любить, – но я не был желанным для нее, для той, что дала мне все, для той, что не дала мне ничего.
– Зачем тебе надо было его видеть?
– Это непростой вопрос, – ответила София.
Мне хотелось обнять ее, поцеловать, согреть. Хотелось распахнуть ногой дверь, отнести Софию на руках в мою комнату, покориться ей. Вместо этого я продолжал стоять как стоял, на безопасном расстоянии от нее.
– Я пыталась тебя предупредить, – продолжала она, – с самого начала, потому что знала: рано или поздно все запутается.
– Предупредить о чем? Что ты используешь меня? Что я послужу проектом или легким развлечением, пока вы двое снова не обретете друг друга?
Она встала, шагнула ко мне. Я заметил, что дрожу от дождя.
– Ты должен понять…
– Ты по-прежнему намерена видеться с ним?
Она закрыла глаза и молча заплакала.
– Мне никогда этого не добиться, – сказал я, – так ведь?
– Не добиться чего?
– Не заставить тебя плакать.
[221] Концепция поэта Джона Китса. “Отрицательная способность” предполагает умение выносить неопределенность и не делать поспешных выводов о неизвестном.