Пардес: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Кто же?

– Не знаю. Никто конкретно.

Я взял ее за левую руку. Браслет соскользнул, и мои пальцы коснулись тонкого шрама на запястье. София отдернула руку.

– Хорошо, а о чем ты сама думаешь, когда играешь?

– О полном отчуждении от мира. О секретах. О боли, которую мы причиняем тем, кто нас любит и кого любим мы. – Ее голова по-прежнему была накрыта ярко-розовым одеялом. – О том, что бывает так холодно, что не согреет никакой огонь, о том, что мне словно оторвали голову, о том, что все это уже не имеет никакого значения – экзамены, колледжи, рейтинги, вечеринки, детство, нормальная жизнь.

– А когда заканчиваешь играть? Что для тебя важно тогда?

София откинула одеяло с головы – волосы встали дыбом от статического электричества, – приблизила лицо к моему лицу. Я рассматривал круги на ее радужной оболочке.

– Знаешь, чего они от меня хотят? Невинного совершенства. Обыденной незаурядности. Вот чего они хотят.

– Менее заурядного человека, чем ты, я не встречал за всю свою мучительно заурядную жизнь.

Кровь стучала у меня в ушах. София взяла меня за руки. Я гладил ее вены. Я хотел ее всю.

– Как думаешь, каково это? – Ее губы были совсем близко от моих. – В самом конце. – Ее пальцы на моей шее, ее дыхание на моем лице, возбуждение в моем теле. – Уход в небытие. Думаешь, это больно?

– Может, просто гаснет свет, и все. – Нас объяла печаль. София положила меня на спину, нависла надо мною. Я тяжело дышал. – Как будто ускользаешь во мрак.

Она задула свечу, опустилась на меня, и мы погрузились во мрак.

Первым узнал Эван. Мы сидели на балконе, когда у него тренькнул телефон. Эван нахмурился, проверил электронную почту. Чуть погодя с непроницаемым лицом убрал телефон, стиснул зубы.

– Ну что? – Оливер откусил излишне большой кусок сэндвича. – Хочешь, чтобы мы сидели как шмоки?

– Это из университета. – Эван не сумел сдержать легкой улыбки. – Меня приняли.

Взрыв ликования. Мы вскочили, принялись поздравлять Эвана, даже Амир обнял его. Мы говорили о Пало-Альто, ярких красках калифорнийского неба и о том, каково это – уехать на другой конец страны. Когда прозвенел звонок и мы собрались на урок, я, не подумав, спросил у Эвана, счастлив ли он. Сам не знаю, с чего мне вздумалось. Странно спрашивать о таком, и едва эти слова сорвались с моих губ, как я почувствовал досаду на себя. Остальные вперили в меня осуждающие взгляды, но Эван и глазом не моргнул.

– Нет, – ответил он и перекинул ногу через подоконник. В глазах его сгустилась печаль, так что на мгновение я даже позабыл, из-за чего Эвана считают круче остальных. – Если честно, мне очень одиноко.

Известия сыпались без остановки. Амир и Дэвис узнали в тот же день, попозже, и теперь вся школа говорила не только о том, что Эван поступил в Стэнфорд, но и об Амире с Дэвисом – одного приняли в МТИ, другого в Гарвард. Кажется, Амир, узнав новость, выпил – юркнул в туалет на первом этаже, чтобы сделать это в одиночку, – Дэвис же гордо расхаживал с дедушкиным кольцом выпускника университета и распевал гимн “Гарвард Кримсон”. Школу охватила суета, телефоны трезвонили во время контрольных, в кабинетах раздавались радостные возгласы, трое выбежали с урока математики, чтобы выплакаться из-за писем с отказом, ученики обнимались, учителя обнимались, миссис Баллинджер и миссис Дженис отплясывали “Макарену”, выстроив поступивших учеников в коридоре, чтобы сфотографировать. Ноах, что неудивительно, поступил в Северо-Западный университет, Ребекка – в Иллинойский университет в Чикаго, Реми – в Нью-Йоркский. (“Ее отец сидит в совете, – пожаловался Оливер с несвойственным ему возмущением. – Разве это можно назвать моральной победой?”) Я каждые несколько минут проверял телефон, но без толку; от мрачного страха, что обо мне просто забыли, у меня началась резь в желудке.

К последнему уроку София тоже еще не знала, поступила или нет, и рассеянно таращилась на доктора Флауэрс, расписывающую достоинства государственных университетов. (“Неужели вы думаете, что мои родители, эти скряги, одержимые Диснеем, позволили бы мне сбежать из Флориды?”)

– Это правда? – спросила меня София, когда нас отпустили.

– Что правда?

– Про Стэнфорд?

Я повесил рюкзак на плечо, с удивлением посмотрел на Софию. Лицо мое окаменело.

– Ага. Он поступил.

Она еле заметно кивнула, и мне стало жаль себя. Больше мы ни о чем не говорили.

После школы София привезла меня к себе. Сказала, ей не хочется сейчас быть одной, и мы нервно сидели в ее комнате, беседовали о том о сем, обсуждали, кого куда приняли. Когда разговор оборвался, я придвинулся к Софии и поцеловал ее. Кровать была застелена, София лежала на спине, обхватив меня ногами за поясницу, я слышал ее тихое дыхание. После всего мы молчали. Меня охватило странное ощущение, будто мы с Софией чужие и с каждым мгновением тишины наш мир близости распадается на части. Я сказал ей, что мне пора.

– Куда ты идешь? – спросила она отчасти с облегчением, отчасти с насмешкой и поджала губы.

– Домой.

Я бесцельно слонялся по дому. Почитал стихотворения Стивенса – новое задание рабби Блума, – попытался делать уроки. Через полчаса сдался, не в силах сосредоточиться, и угрюмо отправился ужинать.