– Есть много способов видеть. Хотите войти?
Она рукой пригласила меня внутрь, и я шагнул в прихожую. В доме было очень чисто прибрано. Окно в сад было открыто, и камин молча щерил пасть, в которой сейчас не горел огонь.
– Полагаю, вы пришли для консультации?
– Да, я слышал о вас от коллеги.
Слепая снисходительно улыбнулась, как улыбаются некоторые женщины, понимая, что мужчина придумывает повод, чтобы с ними сблизиться.
– Это стоит семьсот крон.
– У меня есть с собой наличные.
Она указала мне на стол в глубине гостиной. Стены были задрапированы яркими, пестрыми тканями, а за стулом, на который села медиум, стояла длинная полка с книгами. Я всегда считал, что о человеке можно составить представление по его книгам, и мне стало интересно, ее это книги или ее мужа.
– Мои, – ответила она. – Мой муж, который разбирается в литературе, считает, что мое собрание ужасно.
Я увидел, что книги нобелевских лауреатов стоят бок о бок с детективами и любовными романами в мягкой обложке. Кроме того, там были книги о психологии, астрологии, астрономии и буддизме. В голове у меня роилась тысяча вопросов. Когда она их читала? Когда она потеряла зрение? Что она думает о разных писателях? Как она читает теперь? Водит кончиками пальцев по страницам? Читает ли она в темной комнате? Меня всегда завораживала мысль, что слепые могут читать в темноте. Но выражение лица Милдред совсем не располагало к расспросам, поэтому я предпочел смолчать. Я тихо сидел и смотрел на нее, а она сидела напротив с сосредоточенным видом. Так прошло несколько минут. Наконец я посмотрел на часы и понял, что мы сидим молча почти семь минут. Я кашлянул и спросил, все ли в порядке. Милдред подняла голову:
– Вы пришли сюда, чтобы что-то узнать о духовном мире. Но вы можете оставить себе ваши деньги, потому что я вообще ничего не вижу.
– Как вы можете видеть? – неуверенно спросил я.
– В том, что вас окружает. В поле. Оно пустое. Как будто оно ждет чего-то, и в это время ничего не может произойти.
– Как затишье перед бурей? – уточнил я.
– Или как пляж перед цунами.
– Простите?
– Когда вода покидает пляж и остается голый песок. До того, как нахлынет огромная волна.
Я попытался истолковать выражение ее лица и решил, что она выглядит ровно так, как должна в моем представлении выглядеть гадалка, которая вытащила из колоды карту, предвещающую смерть.
– Я все-таки ничего не понял.
– Это может зависеть от многих вещей, – пояснила Милдред. – Обычно что-нибудь видишь. Всегда. Какую-нибудь картину. Но я вижу только большое облако, вроде пепла или дыма. Внутри этого облака наверняка скрыто множество вещей, событий, которые случатся. Но, к сожалению, я не могу их разглядеть.
Я глубоко вздохнул и подумал, что совершенно неважно, видит она что-то или нет, потому что я все равно в это не верю. Я пришел в их дом только для того, чтобы увидеть ее, а не для гадания. Конечно, досадно, что у нее не получилось что-либо разглядеть, но это не играло никакой роли. Так я сказал себе. А ее я со смешком, прозвучавшим как-то металлически, спросил:
– Вы полагаете, я… умру?
– Умрете? Нет. Это что-то другое, произойдет нечто, из-за чего вы изменитесь. И вы что-то напишете, но я не вижу, что именно.
Я подумал: может быть, со мной произойдешь ты, Милдред Рондас. Может быть, со мной произойдешь ты, и благодаря тебе я снова начну писать.
– Мой муж – критик.
– О, – сказал я.
В открытое окно подул прохладный ветерок.
– Когда он вернется домой?
– Он сейчас спит там, наверху.
Я посмотрел на потолок.